Нарушая правила (СИ)

— Кто бы сомневался, что ты сумеешь вывернуть и эту ситуацию под нужным тебе углом. Да и что ты вообще можешь знать о любви, — морщу нос, — когда ваш с отцом брак держится на твоем ему подчинении. Всю жизнь ты рядом с ним, как секретарша, а не жена. Только поддакиваешь, — говорю ужасные и грубые вещи, но кто бы знал, как я устала молчать об очевидном.

Мама же на мои слова только ухмыляется.

Телефон в моей руке замолкает.

Тогда я решаюсь сообщить:

— Сегодня я уволилась из «Квадрата». Я готовлюсь к переезду. В другой город. Уже начала подыскивать себе работу и жилье. Нравится вам с папой это или нет, но я хочу свободы. И если в этом городе для меня ее нет, то я уеду, — оборачиваюсь, упрямо складывая руки на груди, — и вы меня не остановите.

Мама долго вглядывается в мое лицо и наконец-то кивает:

— Единственное условие — переезд будет после новогодних праздников и назначения твоего отца.

— И все? Так просто?

— Я, может, и «секретарь» твоего отца, но еще и твоя мать, — бросает мама, дефилируя прочь из моей комнаты. Хочется крикнуть ей вдогонку: жаль, что ты слишком редко об этом вспоминаешь, но я благоразумно прикусываю язык.

Дождавшись, когда дверь в мою комнату закрывается, снова оборачиваюсь к окну. Заползаю на подоконник, подтягивая к груди ноги и смотрю на знакомую BMW.

Он так близко, но так далеко…

Телефон, к слову, теперь молчит.

— Твою мать! — залетает в раздевалку мрачный Илюха. — Как не вовремя-то, а! — выругивается, долбанув кулаком по дверце шкафчика. Злой, как бультерьер, которому прищемили хвост.

Мы с Фоминым переглядываемся. Последнюю неделю наши отношения потихоньку «отмораживаются». Закадычными друзьями мы снова пока не стали, но, по крайней мере, рычим друг на друга на сменах значительно реже.

Парни взглядом посылают в сторону товарища немой вопрос. Егор пожимает плечами, мол, что за выпад? Я же стягиваю с плеч полотенце, кидая:

— Чего мебель крушишь, Илюх?

Занятия только закончились. Самсонов нас сегодня гонял до седьмого пота. Пока все нормативы ему по десять раз не сдали, из зала не выпустил. Объясняется все просто: праздники на носу. Вот и зверствует. Новый год завтра. Время особой готовности. Некогда расхолаживаться. У нас это все понимают, поэтому и не бузят лишний раз на усиленные нагрузки.

У Ильи же претензии явно не к тренировке. Десять минут назад его к себе руководство — в лице полкана — вызывало. Видать, сообщили какую-то «страшно радостную новость». Что на нем теперь лица нет. От гнева у вечно спокойного Илюхи всю мину перекосило.

Долго гадать не приходится.

— Гроздов в командировку отправляет, — скрипит зубами Илюха, усаживаясь на скамейку. — Зашибись, блин, подгон к праздникам.

— В чем трагедия? — не понял я.