Народы моря

У одного на правой руке ниже локтя надраенный бронзовый браслет в виде леопарда в прыжке и с вытянутым хвостом. С пояса спереди и сзади свисает по прямоугольному лоскуту из тонкой кожи длиной сантиметров тридцать пять и шириной двадцать и с черной десятисантиметровой бахромой понизу. Оба босые, с широкими плоскимиступнями. Так понимаю, это городская стража. От того, как пообщаюсь с ними, зависит, останусь здесь или погребу дальше.

Я одет в красную шелковую рубаху и штаны из тонкой шерсти, пошитые шумерским портным. Обут в новые сандалии. На широком кожаном поясе, украшенном ромбиками из золота, на которых барельефы из резвящихся львов, висят меч и кинжал. Сейчас встречают и провожают по одежке. Одного взгляда на меня хватит, чтобы понять, что я — знатный воин. Если у кого-то проблемы со зрением, то может бросить взгляд еще и на доспех-бригантину, лежащую в носу лодки рядом со спасательным жилетом, кожаным мешком с личными вещами и припасами и наполовину полным бурдюком с вином, разбавленным водой. Во-первых, в одиночку надевать бригантину тяжко; во вторых, грести в нем еще тяжелее; в-третьих, жарко в ней. Бронзовые пластины, даже прикрытые тонкой кожей, быстро нагреваются и начинают припекать, если не поддеть тонкую фуфайку из хлопка, в которой и вовсе запаришься. В придачу к доспеху в центре лодки на банке прихвачен кончиком сагайдак с луком и двумя колчанами стрел. В одном колчане стрелы тяжелые со стальными и бронзовыми бронебойными, четырехгранными наконечниками, во втором — легкие и специальные: срезни с месяцеобразными наконечниками, шиловидные против кольчуг, тупые охотничьи на птицу.

Я отвязываю сагайдак, надеваю его через плечо и смещаю за спину, чтобы не мешал при ходьбе, а потом властным жестом показываю подошедшим стражникам, чтобы взяли остальные мои вещи. В мире, где все постоянно воюют, воин, даже чужестранец — уважаемый человек, а знатный воин — вдвойне, если ни втройне. Жизнь может повернуть так, что уже завтра будешь воевать под его командованием, и от его решения будет зависеть твоя судьба. Я не жду, чтобы убедиться, выполнят мой приказ или нет. Я в своем праве. Я привык, что мне подчиняются беспрекословно. Я иду к калитке в крепостной стене, а негры молча, взяв копье в левую руку, правой забирают мои вещи из лодки и шагают следом."

"Дверь изготовлена из сухих легких досок толщиной сантиметра два. Из какого дерева — ни в жизнь не угадаю. К каменному косяку прикреплена тремя толстыми и широкими кожаными петлями. Открывается внутрь, но при желании, перекосив на длинноватых петлях, можно и наружу. Дальше шел немного расширяющийся тоннель длиной метров пять. Мне показалось, что в нем даже жарче, чем снаружи. Мое тело сразу покрылось испариной, словно зашел в натопленную сауну.