Наркотик

Я не знаю, почему она свела нас в этом институте. Но я не могу уже вытащить тебя из своей души. Ты пустил в ней корни, Витя. Моё время остановилось. Моя жизнь замерла, потому что ты внёс меня в чёрный список. Посмотри на ситуацию моими глазами, пожалуйста. Это о любви и больше ни о чём. Я не виноват, что жизнь сделала меня таким. Я виноват только в том, что посмел влюбиться в твои красивые глаза. Посмел желать эти сладкие губы. Сейчас я прошу только об одном. Позволь мне общаться с тобой хотя бы так. Умоляю тебя. Ты не видишь, Виктор, но на самом деле, я стою сейчас перед тобой на коленях».

А-а-а! И вот что он со мной сейчас делает! По живому, сука, режет! Он думает, что мне не хочется такой любви! Чтобы меня вот так любили просто потому, что это я, а не за какие-то заслуги, или высокий рост! Но я не гей! Ни разу, и ни в одном месте не гей! Но это письмо. Оно такое, блин. Просто душу вывернуло наизнанку. Хорошо пусть пишет, но только так.

«Я согласен. Можно писать как прежде. Но не одним жестом не выдай своих чувств в институте. Мне такие проблемы не нужны», — написал я ответ.

«Спасибо. Ты не пожалеешь, обещаю. Спокойной ночи, любовь моя», — ответил он."

"Я тоже пожелал ему спокойной ночи, а потом, как ни странно, уснул. Проснулся под утро в холодном поту. Мне приснился страшный сон. Разве бывает такой стояк от страшных снов? Нет, всё равно это жуткий кошмар. Приснилось, как я стою голый посреди комнаты. Кто-то ласкает меня руками и целует всё моё тело. Лицо партнёра не видно, только части тела. Это так приятно, всё эти прикосновения. Мне ещё ни с кем не было так хорошо. «Витя, любовь моя», — раздаётся хриплое в тишине. Я опускаю взгляд вниз. Вижу красивые кубики пресса, а затем…. Мама, это — парень! Тут же просыпаюсь и понимаю, что нереально возбудился. Вот до чего воздержание доводит. Нет, сам с собою я умею «беседовать» по ночам, но это ведь не совсем то. И вообще, малыш, ты не охренел, вставать на такие сны. Отрежу нафиг! Стоп, кажется, я переборщил. Прости, малыш, сейчас всё будет хорошо-о-о.

X

= Август

Это истинное счастье. Он разрешил мне писать ему. Думаете, я, таким образом, унижаюсь перед ним? Что я ничтожество, которое стоит на коленях и вымаливает любовь? Нет, это ход с дальним прицелом. Мне хотелось объяснить ему всё. И да, чтобы он меня пожалел и позволил писать. Я подумал, что если пожалеет, то не такой уж он и гомофоб. Я продолжу завоёвывать его письмами. А потом, подкараулю утром у дома, и признаюсь, что это я. Сейчас сижу и смотрю, как он читает нам лекцию, жестикулируя руками. Сегодня он необычно эмоционален. Нервно вглядывается в нас. Неужели пытается понять, кто из парней пишет ему? Завтра напеку печенье, а в субботу подложу ему в трибуну. Сегодня будет некогда печь. Надины родители купили новую квартиру.