Наркомафия

Я ведь тоже работаю в данной лавочке, мне интересно. – Еланчук поддернул брючину, закинул ногу на ногу.

– И рассказывать нечего. Вчера после обеда собрал нас этот, – Вера снова кивнула на дверь, – и сообщил, что кто-то был должен нам, мы должны другим, в общем, приветик! Собирайте вещички, разбегайтесь по домам. Обещал чего-то еще подбросить, врет, конечно.

– Он здесь? – спросил Еланчук.

– Как же, дождетесь! Вот пришла спозаранку, поддежуриваю. Вчера как вышли из этих дверей, так брызнули все в разные стороны! Сей минут ваш амбал звонил, как его?

– Виктор, – подсказал Еланчук, – Жеволуб.

– Во-во! Слюнявая свинья! – Девица дернула плечиком, скривилась, видимо, воспоминания об охраннике не доставляли ей удовольствия. – Говорит, передай моему шефу, значит, вам, Юрий Петрович, мол, приболел, в больницу ложусь. Каково? Он приболел? Все, с концами, накрылись медным тазом!

– Все проходит, – философски изрек Еланчук и прошел в свой кабинет.

Что контору прикроют, Еланчук не сомневался. Почему так быстро? Жеволуб скрылся, это очень плохо и опасно. Когда он рядом, спокойнее. Сейчас он готовится к выполнению задания, то есть ликвидации своего бывшего шефа. Я не Гуров, мне не уберечься. Еланчук сел за стол, развернул газету и нервно зевнул. Потягаться в уме, теоретических выкладках я с сыщиком еще могу, а в острых ситуациях я против него пустое место. Почему пустое? Труп отнюдь не пустое место, это вполне материальное мертвое тело. Позвонить, что сказать? Просить, чтобы он меня спрятал в подвал, как мешок картошки на черный день? Только без нервов, приказал себе гэбист. Или ты не бывал на грани провала? Случалось, правда, тогда грозила лишь тюрьма. Он был человеком, прошедшим отличную школу, и быстро взял себя в руки, начал просчитывать ситуацию, пытаясь предугадать, где, как и когда собирается напасть Жеволуб.

От этого «увлекательного» занятия его оторвал телефонный звонок. Еланчук снял трубку, с удовлетворением отметив, что рука у него не дрожит, даже не потеет.

– Добрый день, вас слушают.

– Добрый, хотя и пасмурный, – произнес уверенный, слегка насмешливый голос. Еланчук сразу узнал Гурова. – Ваш ближайший приятель не вышел на работу, так вы не волнуйтесь, Юрий Петрович, человек жив и здоров.

– Он звонил секретарю, сказал, что болен, даже упомянул больницу.

– Врет. По моим данным, мужик здоров, сейчас либо пакует чемодан, либо уже уехал из Москвы. Он вернется не раньше чем через неделю. Кстати, я сегодня тоже улетаю на несколько дней.

– Даже так? – Еланчук замялся. – «Витязь» разорился, и его прикрыли, так что по данному номеру вы больше не звоните.

– Разорился? Вот беда! Капитализм – не только хлеб с маслом, а коммерция – не всегда купи-продай, – усмехнулся Гуров.