Наркомафия

Ты молодой, жизнь впереди, еще набьешь и настреляешься всласть, а я колею сменить не могу. – Орлов взглянул на Гурова настороженно, упорное молчание друга беспокоило генерала. – Чего молчишь, Лев Иванович?

– Сказать нечего. – Гуров пожал плечами. – Если господин генерал ко мне по имени-отчеству обращается, значит, дело мое труба.

– Ну, хватит словоблудия, – Орлов хлопнул по столу ладонью. – Довожу до вашего сведения, что контейнеры с мебелью, отправленные фирмой «Стоик», были таможенной службой тщательно досмотрены, никакого наркотика либо иного криминала не обнаружено.

– Мы солидная фирма, – пробормотал Крячко, повернулся к Гурову, который на сообщение никак не реагировал, смотрел невозмутимо на хозяина. – Неужели ты угадал, чертов гений? – возмутился Станислав. – Так радуйся, улыбнись пренебрежительно.

– Чему? – Гуров привычно пожал плечами. – Теперь это не наша работа. Хорошо, конечно, чужой груз не давит. Существует Управление по борьбе с коррупцией и масса иных подразделений и служб, которые должны работать по данному делу.

– По какому делу? – спросил устало Орлов. – Нет никакого дела, есть твои предположения, высказанные в частном разговоре.

– Верно, Петр Николаевич, – Гуров кивнул. – Нам больше всех надо? Везут через Россию наркотики, ну и пусть везут. Известно, не пойман – не вор. А предположения частного сыщика к делу не подошьешь, ходу им не дашь, и я говорю не с издевкой, а с полным пониманием профессионала. Если даже я изложу свои соображения на бумаге, а ты положишь эти бумаги на стол министра, результата не будет. В лучшем случае создадут очередную комиссию, которая ознакомится, растреплется, результат нетрудно предсказать. Никого не выявят, не изобличат, не осудят, мафия «красную дорогу белой смерти» временно перекроет, проложит новую. Тем более что мы столкнулись не с дорогой, а лишь с тропиночкой.

– Все верно, – согласился Орлов. – И ты держи свои соображения при себе, потому как пользы от них никакой, а неприятностей не оберешься. И я это говорю не как генерал, чиновник и службист, а как человек немолодой, повидавший и твой друг. Могу пояснить.

– Извини, Петр, нет смысла, – перебил Гуров.

– Нет уж, парень, это ты меня извини и наберись терпения. Сегодня мы должны сказать друг другу все открытым текстом. Завтра у нас не будет времени, дела придавят, жизнь завертит, от недоговоренности червь сомнения останется. Через несколько дней нас на откровенный разговор на аркане не вытащишь.

– Ты старший. – Гуров отодвинулся от стола, вытянул ноги, расслабился, всем видом демонстрируя покорность и терпение.

Крячко, наоборот, уперся локтями в стол, подпер ладонями голову.