Наркомафия

А тут вроде все само складывалось: человека отвлекли, ему требуется дополнительное время. Ясно, из двоих оперов начинать следует с Гурова. И у киллера вырисовывался недурственный план ликвидации, несложный и абсолютно безопасный для исполнителя.

Еланчук подвинул газету и только начал читать статью о суде над человеком, который посмел объявить, что химическое оружие в России производят, как распахнулась дверь и на пороге застыл, нелепо растопырив руки, Виктор Жеволуб.

– Зуб выдернули, наркоз проходит? – спросил Еланчук равнодушно, хотя уже подсознательно понимал, что произошло.

– Шеф… В своем «мерсе»… – Охранник икнул.

– Уехал по делам, думаю, в банк. – Еланчук уже не сомневался, что Валентино мертв, начинается новая жизнь, возможно, она и заканчивается.

– Шефа убили, мертвый в своей тачке валяется! – Жеволуб выговорил известие с таким пафосом, что не только в первом ряду, а на галерке было бы понятно: актер появился на сцене никудышный.

Очень хотелось Еланчуку узнать, у какого врача был на приеме охранник, но гэбэшник молча вышел на улицу, заглянул в машину, приказал Жеволубу охранять труп и позвонил в милицию.

Приехала опергруппа, последовала обычная процедура осмотра, служащих опросили, предупредили о предстоящем вызове в прокуратуру, уехали равнодушные, спокойные. Обычная история: следователь возбудит уголовное дело, оперативник заведет розыскное дело, папки положат в сейфы и извлекут их на свет божий, если по другому убийству задержат человека с оружием и баллистическая экспертиза установит, что именно из него и застрелили гражданина Жмыха И. П.

Офис гудел, люди суетились, коммерческий директор собирал совет. О Еланчуке никто и не вспомнил. Он был человек шефа, теперь ничей, никому не нужный.

Он вернулся в свой кабинет, сел за стол, начал думать, каково будет продолжение. Он прекрасно понимал: если началась чистка, все зависит от того, в какой список занесена его фамилия, и защитить себя невозможно, остается только ждать. Если решили убрать, ждать недолго. Хотят оставить, позвонят – пригласят на инструктаж. И только он успел подумать о звонке, как аппарат негромко тренькнул.

– Да, – ответил Еланчук и почему-то вспомнил Гурова.

– Добрый день, Юрий Петрович. – Мужчина говорил с едва уловимым акцентом. Натренированный Еланчук готов был биться об заклад, что родной язык звонившего – английский.

– Здравствуйте, – ответил Еланчук, поборов соблазн перейти на английский, так как известно, шибко сообразительных начальство не жалует. – Добрым я сегодняшний день назвать не могу.

– Да-да, извините, я в курсе. – Звонивший заговорил быстрее, акцент усилился. – Ужасно! Но се ля ви – человек рождается, чтобы умереть.