Боевые асы наркома

Мирон Порубий стоял в центре и выкрикивал бранные слова в адрес Советского Союза и русских, исконных врагов Украины, проклятой Московии, которая во все века только и делала, что пила кровь несчастной угнетаемой Украины. Два десятка оуновцев орали, поддерживая его, грозили страшными пытками и лютой смертью всем москалям.

– И если сюда придут москали, если сюда придет их армия, мы не сложим оружие и будем сражаться так же, как сражались с германцами! – выкрикивал Мирон.

И снова вопли с пеной у рта, и снова крики, угрозы и обещания смерти. Прибежавший с улицы наблюдатель что-то шепнул Мирону, и тот сразу сбавил голос. Притихли и все присутствующие, вытирая лбы и мокрые от слюней рты."

"– Итак, вы меня поняли, – завершил совещание Мирон. – Каждая группа должна выбрать себе место и устроить в лесах базу, схроны, куда мы завезем оружие, которое нам уже доставляют. Действовать будем тихо и наверняка. Московия захлебнется кровью на нашей земле!

Андрей и Оксана вышли из сарая первыми. Они договорились, где встретятся, и на выходе сразу разошлись в разные стороны. У отца Оксаны еще были дела, и поэтому он не отправился домой. А молодые люди встретились за домом у овина, и Андрей схватил девушку за руку и горячо заговорил:

– Неужели ты не понимаешь, что это глупо, это не по-человечески, это не по-христиански. Они же орали и жаждали крови просто как хищники, это жажда убийства ради убийства.

– Ты не смотришь глубоко, Андрийка, – возразила Оксана. – Этих людей можно понять. В них говорит боль и ненависть, копившаяся веками!

– Какие века, любовь моя? – рассмеялся Андрей. – Были века мирной жизни, дружбы между народами на этой земле. И были века набегов и желания врагов завладеть этой землей. И враг, иноземный враг, никогда не брезговал ложью и наветом, чтобы поссорить людей, захватить эту землю. Вот истина! Не враги друг другу украинцы и русские. И белорусы, и русины, тут многие народы живут. И все они славянской крови, все они братья. Пойми, нас умышленно хотят сделать врагами, но мы не враги друг другу!

– Но как же, Андрийка!.. – снова горячо возразила девушка и замолчала, не в состоянии подыскать подходящие слова. Доводы не находились, только какие-то общие слова, в правильности которых она теперь уже не была уверена. Девушка вдруг опустила голову и тихо сказала: – А знаешь, мне уже становится страшно. Я уже ни в чем не уверена…

Похороны бойца были суровыми и торжественными, и когда уже над могилой Вихор собрался сказать торжественную речь, с боевых постов прибежал паренек.

– Командир, немцы! – с трудом переводя дыхание, крикнул он. – На северной опушке колонна стоит и с северо-запада – группа.

Петро глянул на отца и начал отдавать приказания.