Нарисуй меня

— Чем занимаешься, Серег?

Он радостно хватается за тему карьеры и следующие пятнадцать минут увлеченно рассказывает, что он объездил чуть ли не всю страну, что ему удалось поработать с несколькими их однокурсниками. Мелькают незнакомые фамилии, прозвища. Максим, сначала слушавший с вежливым равнодушием, оживает. Оказывается, они могли бы пересечься на одном проекте, не откажись от него Генварский.

— Ну да, ты тогда взял бюро Навроцкого, слышал, конечно, — сказал Сергей. — Знатно ты раскрутился. Когда Андрей заболел, я думал, что хана его бизнесу.

До этого я внимательно слушала все, о чем они говорили, — нечасто я встречаю кого-то из прошлой жизни Макса, а когда прозвучала фамилия «Навроцкий», я вообще превратилась в слух."

"Рядом с тарелкой Генварского светится экран мобильного. Я со своего места вижу, кто звонит, и понимаю, что Дугину сейчас не поздоровится. Он дважды с утра уже писал Максу, и тот был совсем не рад. Вот прямо как сейчас.

— Я отойду, — хмуро бросает нам, уже встав со стула. — Приятного!

За столом повисла пауза. Я не Генварский, со мной институтские годы не вспомнишь. Сергей утыкается в тарелку и начинает усиленно водить по ней вилкой, отыскивая еще не съеденную зелень салата.

— Вы вчера, когда обознались, Сергей, говорили, что Максим мог не знать вашу бывшую жену. Верно? Я не совсем поняла, почему, если вы все вместе учились.

Вилка в его руке застыла, плечи заметно напряглись. А я уже пожалела, что пошла ва-банк: сейчас как пошлет меня лесом, а еще хуже — Максу все расскажет. И кто меня за язык дергал? Просто хочу все знать про него, пусть и говорю себе каждый раз, что прошлое — оно не мое.

— Вы так на нее похожи, — проговорил Сергей. — И непохожи одновременно. Как Зазеркалье.

— Что вы имеете в виду? Сергей, я никому не скажу, честное слово. Максиму — так точно, — говорю быстро, потому что боюсь не успеть. — Я сама только-только узнала про эту Ксению, вы понимаете мой шок. Я хочу знать, как все было.

— Вы с ней точно не родственницы? — Он грустно улыбнулся и поднял на меня взгляд. — Нет, у Ксюши не было никого, никаких родственников, кроме отца.

— Так почему Максим не знал вашу Свету?

— Я со Светкой мутить начал на втором курсе, это уже было после смерти Ксении, — нехотя признался он. — Макс почти не появлялся на парах. Зачеты приходил только сдавать, курсовые. На нас забил, да его и не дергал никто. Переживал сильно, винил себя в ее смерти.

По спине пробежал колкий холод.

— Винил себя? В том… что она утонула?

— Она не утонула, Марина. Ксения покончила с собой. Но я вам этого не говорил. Макс идет.

Глава 37

— Хочешь поваляться на пляже? — Максим отбросил мобильный в сторону и лениво потянулся. — Марина?

— М?

Я смотрю, как задралась тонкая ткань его футболки, обнажив предплечье.