Нарисуй меня

Без капли смущения Максим берет меня под руку и ведет прямо в центр зала, заставляя многих оборачиваться на нас. Ловлю удивленные, а иногда и любопытные взгляды незнакомых людей. Вижу, как сузились глаза Инны Лукьяновой, как загадочно улыбнулся Дугин, поигрывая бокалом с золотистой жидкостью. Как хищно оскалилась блондинка, которую я видела у нас в училище, как добродушно улыбнулся директор. Похоже, на картины Алексеева гости уже насмотрелись, и душа требует иных зрелищ. А может, это просто моя буйная фантазия разыгралась, и я перекладываю на других свою неловкость. Зато ослепительно улыбаюсь всему миру, опираясь на локоть Максима. Марго с Мих Михом должны быть довольны.

— Как тебе здесь? — тихо спрашивает Генварский, рассеянно кивая знакомым.

— Необычно, я впервые на таком вечере.

И уж тем более как хостес! И с мужчиной, с которым едва знакома, но который как ураган ворвался в мою жизнь и грозит перевернуть все с ног на голову. Это я, конечно, не произношу вслух.

К нам никто не подходит, наше появление уже перестало интересовать гостей, все ждут официального открытия, проникновенной речи владелицы галереи и, конечно, чествования художника.

Максим рядом, не торопится никуда отходить от меня, а я успокаиваю себя тем, что по-прежнему на работе, что развлекаю гостя вечера, не даю ему скучать. Мих Мих сразу оговорился, что спонсоры на мне, а если я не успеваю, то Марго на подхвате. Вижу, как она сейчас улыбается Дугину и деликатно удаляется, когда к нему подходят другие гости. Все идет по плану. Чужому плану.

— Я мечтала о своей выставке с детства, наверное, каждый художник мечтает. Знаю все галереи города и здесь тоже была, просто как обычный посетитель. За последние три года ни одной выставки значительной не пропустила. — Умолкаю, но вижу, что Генварский явно ждет продолжения моей мини-исповеди. — У меня очень странные ощущения от этого вечера, от всего этого. Я не чувствую здесь…

Легкий, неопределенный взмах руки, но Максим кивает головой, в его глазах ни толики насмешки или снисхождения.

— Души художника?

— Не знаю… наверное.

Подхожу ближе к картине, воровато оглядываюсь по сторонам, потому что мои слова предназначены только мужчине, который рядом со мной. Я волнуюсь, мне кажется, мы на одной волне сейчас, понимаем друг друга, но все равно боюсь сморозить какую-то глупость. Это не глупость, Риша, это ощущения.

— Я прочитала книгу, которую ты мне подарил, хотя раньше на примитивистов не обращала особого внимания, да дело не в этом. Тут все какое-то картонное, что ли. Я не чувствую жизни, никаких эмоций не вызывает, но это же ненормально?

— Ненормально, — соглашается Генварский. — Я предполагал, что тебе не понравятся его работы, но, знаешь, я очень рад, что ты их увидела.