Нарисуй меня

Приятная музыка, тебе нравится? — Максим кивнул в сторону арфистки в вечернем платье. — А в какой ты школе училась? На Руставелли?

— Нет, конечно, в обычной нашей районной школе искусств, но у нас очень хорошая школа и педагоги классные, — радостно выдохнула я: вроде проскочили неприятную тему. — Некоторые ребята даже поступили в училище, только в основном на платное. А ты? Можно я тоже буду спрашивать?

Максим делает такой характерный жест рукой, который можно понять как: «валяй, спрашивай».

— Мне интересно, где живут архитекторы. — Смотрю в его зеленые глаза и сейчас ни капельки не смущаюсь. Мне и правда очень интересно. — Знаешь, я всегда хотела узнать, а живут ли архитекторы в тех домах, которые они сами спроектировали.

— Все-таки прописку тоже надо было показать. А вообще хороший вопрос… — Он задумчиво кивнул. — У меня нет жилья в собственности, Марина. Вообще никакой недвижимости. Я давно отвык от того, чтобы к чему-то привязываться. Считай, это мое жизненное кредо. Поэтому я снимаю квартиру. И не в том доме, который построил.

— Ого!

— Я живу на несколько городов, точнее говоря, стран. Здесь я родился, учился, здесь… — Максим вдруг помрачнел. — Здесь остался незакрытый гештальт, если ты понимаешь, о чем я.

— Не очень. То есть совсем не понимаю, но если тебе неприятно, то можем о чем-нибудь другом поговорить.

Максим снова хмурится, а я как на иголках сижу. Да я просто не представляю, как правильно себя с тобой вести, Максим! Я жутко боюсь показаться полной дурой, с которой даже не о чем поговорить. И грузить тебя своей художкой тоже не хочу, я не самоутверждаться сюда пришла! Ты взрослый очень, для меня взрослый, понимаешь?! Ты просто другой!

— Мне приятно, что ты рядом, Марина, — медленно произносит Генварский, без тени иронии в голосе. — Я иного ожидал от этого вечера, но сейчас… сейчас я рад, что все именно так. За тебя!

Он приподнимает бокал и, не отрывая от меня взгляда, делает небольшой глоток.

— И за тебя!

— У нас с тобой, оказывается, немало общего, Марин. Я ведь тоже учился в художественной школе и буквально до последнего класса не знал, куда пойду. Вот у тебя были сомнения?

— Ни одного. Я всегда хотела рисовать. Я просто не могу без этого. Всегда ношу с собой блокнот, делаю зарисовки, когда есть время, когда возникает ощущение, что иначе как рисунком я не могу выразить, что чувствую, что никакие слова, никакие жесты не в состоянии передать того, что передаст… ой, прости, пожалуйста.

Я поспешно опустила руки, спрятала их на коленях. Сама не заметила, как начала жестикулировать, слишком эмоционально для этого места, а для первого свидания тем более.

— Прости, пожалуйста, я что-то разошлась.

— У меня такая же привычка, — словно не услышав мои последние слова, ответил Максим.