Нарисуй меня

Змей-искуситель и рядом с Генварским не ползал! Как же хочется в его квартиру, я уже почти привыкла к ней за эти недели. Почти как второй дом.

А потом По на своей больничной койке встает перед мысленным взором. Два дня к ней не заходила!

— Я тебя утром отвезу — сначала к сестре, а потом в училище на работу. Поверь, ты все успеешь.

Максим по глазам читает все мои сомнения и, как всегда, пытается их развеять. А еще ему не нравится наша с сестрой квартира. Всего два раза у меня был. Помню, как быстро огляделся, бросил внимательный взгляд на комнату и нахмурился. Еще один раз удалось его затащить к себе и все. С тех пор только у него бываем. Ну и в мансарде, конечно.

— Давай, забирай папку. — Макс уже все решил. — Поехали!

— У тебя утром совещание с Дугиным, в восемь тридцать. Ты помнишь? Я еще удивилась, а ты говорил, что это из-за Алекса Грина, ну и обругал его тогда.

Обматерил так, что я думала, нас попросят из ресторана. Грин — это больная тема, Макс, после того как мы вернулись из Сочи, решил выдавить его из проекта. И понеслась душа в рай!

— Точно, — соглашается Макс, — я забыл. Будет не только Грин, но и заказчики.

Генварский нахмурился, лицо приобрело хищное выражение. Я редко его таким вижу — только когда об Алексе заходит речь, ну или когда они с Дугиным что-то выясняют по телефону. Но я стараюсь не вникать. На носу поступление 2.0! И главное — По чувствует себя лучше, Львов вчера звонил, говорит, что если так дело дальше пойдет, то они могут вывести сестру из медикаментозной комы. Как раз просил завтра рано утром подойти, не в обед, как обычно.

— Мне домой нужно, к себе. — Обнимаю его за талию и вдыхаю любимый запах. — Завтра будет насыщенный день.

— Завтра ночуешь у меня!

— Это я запросто!

Первая половина июня, а уже тридцатиградусная жара, загар на коже такой, словно так и осталась в Сочи отдыхать. Я каждый день вспоминаю наше путешествие. Макс обещает, что в июле или в августе еще на море выберемся. Не знаю, не знаю, но так хочется!

У Полины даже цвет лица изменился — видно, что лучше ей, может, конечно, придумываю, но я верю Юрию — утром Львов еще раз подтвердил, что По выкарабкается, да, восстановление медленно идет, реабилитация понадобится, надо смотреть, в каком состоянии она будет после того, как проснется… и т. д. и т. п. Столько всего говорил, но я главное уяснила. Может, уже в конце июня я смогу посмотреть ей в глаза, увидеть ее улыбку, поговорить!

Смахиваю непрошеные слезы, под черными стеклами солнцезащитных очков их, конечно, не видно, но всего через пятнадцать минут я буду на работе. А там мои переживания никому не нужны.

У студентов уже сессия. Надеюсь, не встречу Глеба в коридорах. С тех пор как он подсунул мне рисунки с Ксенией, он и сам не торопится мне на глаза попадаться.