Нарисованные шрамы

— Просто выбери то, что тебе нужно, и скажи Салли. Это женщина в красной юбке, вон там, у входа. Все, кроме большой картины в соседней комнате, продаются.

— Мы уже спросили, когда вошли, — вставляет Сэмюэль. — Она сказала, что все картины уже проданы.

— Этого не может быть, мы открылись десять минут назад, — бормочет Нина и смотрит на меня. — Я должна узнать, что происходит.

Она слезает с моих коленей и спешит к женщине на другом конце комнаты.

Я поворачиваюсь к ее матери.

— Выбери то, что вам понравилось, и скажите Салли, что я разрешил.

Зара Грей смотрит на меня с удивлением.

— Ты их купил?

— Конечно, я купил. — Я киваю и смотрю туда, где Нина стоит с куратором. — А ваша жена знает, Сэмюэль?

Он резко вдыхает, а затем произносит придушенное: — Да.

— Хорошо. Но вы должны кое-что знать, — говорю я и поворачиваюсь к ним лицом. — Сделка отменяется, Сэмюэль.

— Отменяется? — Он сглотнул и быстро сцепил свои дрожащие руки перед собой. — Что это значит?

Я смотрю на него, затем перевожу взгляд на мать Нины, которая смотрит на меня с ужасом в глазах.

— Это значит, что я забираю вашу дочь.

Схватив колеса своего кресла, я направляюсь к Нине, оставляя ее родителей стоять с открытыми ртами перед картиной с девочкой в зеленом платье.

— Салли говорит, что анонимный покупатель купил все картины! — говорит Нина, как только я подхожу.

Мне едва удается сохранить серьезное выражение лица.

— Какой эгоистичный сукин сын.

— Вот именно. — Она кивает. — Хорошо, что я сказала Марку сразу же отметить, что большой парень не продается.

— Почему?

Она загадочно улыбается. — Она для тебя.

Я смотрю на нее, скрежеща зубами. — Где она?

— В другой комнате, за углом, но... куда ты идешь, Роман, подожди!

Я игнорирую ее и продолжаю толкать кресло так быстро в сторону комнаты, которую она указала. Мы договорились, что она не будет делать автопортрет для выставки, и будь я проклят, если собираюсь позволить кому-то увидеть его. Они уберут его немедленно, или я кого-нибудь убью.

— Роман! — Нина стучит каблуками позади меня, пытаясь следовать за мной. — Это не та, где я голая! — кричит она мне вслед.

Внезапно в галерее наступает абсолютная тишина. Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы увидеть по меньшей мере пятнадцать человек, включая родителей Нины, которые смотрят на нее потрясёнными лицами.

Она, кажется, не замечает этого и встает передо мной, положив руки на бедра.

— Почему тебе всегда нужно устраивать сцены?

Я приподнимаю брови.

— Ты только что сообщила всей галерее, что есть картина, на которой ты изображена обнаженной, и это я устраиваю сцену?

Она моргает, смотрит через плечо на людей, которые все еще смотрят на нее, и хмыкает. — Упс.

— Да. — Я киваю головой.