Нарисованные шрамы

— Нам нужно пройтись по некоторым основным вопросам, — говорит он и кивает в сторону гостиной, где длинный диван, на котором могли бы разместиться пять человек, занимает центральное место перед большим телевизором, закрепленным на стене.

— Вы будете спать вон в той комнате. — Он указывает направо. — Моя спальня на другой стороне.

Пространство настолько огромное, что мне требуется несколько секунд, чтобы найти двери, о которых он говорит. Мне не особенно важно, как выглядит комната, лишь бы в ней была мягкая кровать и дверь, закрывающаяся на ключ. У меня болят ноги, поэтому я иду к дивану, снимая по пути каблуки, и опускаюсь на мягкие подушки.

Странное ощущение — быть здесь, в его доме. Я собираюсь жить здесь следующие полгода. С ним. Почему-то до этого момента все казалось нереальным, как будто все происходило с кем-то другим. Но теперь, когда сижу на его диване, в его доме, меня наконец-то осенило. Это действительно происходит.

Я должна быть напугана до смерти. Видимо, со мной что-то не так, потому что, да, я чувствую тревогу и нервничаю, но страха нет. Я поднимаю глаза, и встречаюсь взглядом с главой русского преступного мира — человеком, который обещал убить меня, если я не сыграю свою роль в его странной схеме, — и стая бабочек снова порхает в моем животе. Боже, мне нужно проверить голову, потому что вместо того, чтобы бояться, как нормальный человек, меня тянет к нему.

— Уже поздно, поэтому я проведу экскурсию по дому завтра. — Я подъезжаю к дивану. — Будет лучше, если ты не будешь бродить одна, пока я не познакомлю тебя со всеми.

— Хорошо. — Нина кивает. — И что теперь?

— Я позвоню на кухню, чтобы нам принесли еду, так как мы ничего не ели. Ты хочешь что-то конкретное?

— Я не голодна, но не помешает, чтобы персонал зашел к нам. Это заставит сплетни набирать обороты.

Устраивать шоу для персонала не входило в мои планы на сегодняшний вечер. Я предполагал, что она захочет лечь в постель, чтобы скрыться от меня, как только мы приедем, но теперь мне интересно, что у нее на уме. Немного беспокоит — то, как она ведет себя, так непринужденно, как будто вся эта ситуация совершенно нормальна. Нет ничего нормального в том, что на нее оказывают давление, заставляя переехать к незнакомому человеку и выдавать себя за его жену. Она видимо очень любит своего отца, что согласилась на это притворство и быть настолько заинтересованной.

Пока я набираю, Нина начинает вынимать шпильки из волос, и я смотрю, как длинные черные пряди одна за другой падают вниз по ее спине, словно водопад из чернильного шелка. Интересно, такие ли мягкие у нее волосы, как кажется?

— Когда, по-твоему, должна прийти горничная? — спрашивает Нина, вынимая последнюю заколку.

— В любую секунду.

— Хорошо, тогда начнем. — Она встает с дивана и подходит ко мне.