Нарисованные шрамы

— Нина, ты знала, кто он, и все равно влюбилась в него. Разве ты не можешь его простить?

— Он бы сделал это снова, мама. Я не могу жить с еще одной смертью на моей совести. Эта уже слишком тяжела. Это делает меня лицемеркой? Что меня никогда не волновало, что он сделал или кого он убил раньше?

— Так устроен его мир. Но не твой.

Я поворачиваюсь к холсту и снова беру кисть.

— Я должна закончить картину к завтрашнему дню.

— Хорошо, дорогая. Я дам тебе поработать. — Она протягивает руку и слегка поглаживает тыльную сторону моей ладони. — Пожалуйста, ответь мне, когда я позвоню.

Я слышу мамины шаги, удаляющиеся, затем останавливающиеся. Я поворачиваюсь и вижу, что она стоит в дверях, ее голова слегка наклонена.

— Я ошибалась насчет твоего мужа, — говорит она, затем поднимает голову, и наши взгляды встречаются. У нее странное выражение лица. Я в полном замешательстве от ее слов и вообще от всего этого визита.

— Ты же знаешь, что твой отец никогда бы не убил человека для меня.

— Ну, это же хорошо, мама.

— Нет, милая. Это не так, — говорит она и выходит из квартиры.

Глава 22

Неделю спустя

На тумбочке начинает звонить телефон, но я не обращаю на него внимания и накрываю голову подушкой. Звонок прекращается, но через минуту раздается снова. Я стону, достаю эту чертову штуку и отвечаю, не глядя, кто звонит.

— Я разбудила тебя, дитя?

Я сажусь в кровати, мгновенно проснувшись.

— Варя?

— Мне нужно с тобой поговорить. Можно я к тебе заеду?

— Конечно, я напишу адрес тебе.

— Тогда я приеду через час.

— Варя, что случилось? Он... ...с ним все в порядке?

— Да. Пока, по крайней мере. Мы поговорим, когда я приеду.

Плохое предчувствие давит в груди, пока смотрю на телефон. Что-то не так, я знаю это. Я спешу в ванную, чтобы принять душ и переодеться. Собираю кисти и выброшенные эскизы, которые захламляют пол в гостиной, когда слышу звонок в дверь."

"— Что он, черт возьми, натворил? — спрашиваю я, как только Варя заходит внутрь.

— Мне нравится прическа, куколка. Зеленый тебе идет. — Она целует меня и улыбается, но улыбка не доходит до глаз. — Давай присядем.

Я веду ее на кухню, наливаю нам кофе, который я приготовила ранее, и сажусь в кресло напротив Вари. Она пододвигает к себе чашку и держит ее в руках, рассматривая жидкость внутри.

— Ты не могла бы вернуться?

Ее вопрос ошеломляет меня, и на секунду я оцепенело смотрю на нее.

— Я не вернусь. Мы развелись три месяца назад, ты же знаешь.

— Роман начал войну с итальянцами. Он сделал это специально. Они уже несколько месяцев играют в кошки-мышки, нападают на грузы друг друга, взрывают склады.

— Боже милостивый. О чем, черт возьми, он думал?

— Он не думал. Я думаю, он хотел отвлечься, и итальянцы подвернулись под руку.

— Чертовски потрясающе. Он сошел с ума?

— Может быть.