Наречённая. Книга 1 (СИ)

Я могу сделать твое существование невыносимым, и ты в этом сама будешь виновата, асс'aру, несносная глупая гордячка. Ты не умеешь держать язык за зубами и нарушаешь мои приказы. В конце концов, ты лжешь мне.

Кажется, Тхара говорила о том, что демон не приемлет обмана.

— И в чем же? — как можно беспечнее спросила я, хотя мое сердце забилось быстро.

Маар повернулся, утопив меня во мраке своего горячего взгляда.

— Как только я узнаю, в чем, ты сразу ощутишь это на своей шкуре, — пообещал он.

В голосе его прошелестел металл, а я поежилась и тут же одернула себя, приподнимая подбородок. Он может угрожать сколько угодно, мне безразлично. Его запугивания мне не страшны. Но вслух я ничего не сказала, единственное, чего мне хотелось сейчас, чтобы он отдалился от меня, катился к черту и оставил в покое. И кажется, мои взывания были услышаны, ван Ремарта окликнул Шед, и страж, оставив меня, пустил черного, как тень, коня вперед. Вороной был под стать всаднику. А я смогла перевести дух, ощутив, как горячее давление исгара ослабло.

Она выводит его на эмоции, намеренно распаляя в нем гнев, чтобы позлить лишний раз, проверяя его терпение на прочность. Но зачем? Какая ей в том выгода, кроме его выплесков ярости к ней? Ведь знает, что это может рано или поздно обернуться смертью для нее. Неужели асс'aру настолько глупа? Но этого не могло быть, эти твари очень хитры и умны, потому не стоит поддаваться на их уловки. Или она и впрямь так ненавидит, что со всей отвагой и отчаянием бросается в пасть к зверю. Но эта смелость должна ведь откуда-то брать истоки? В чем заключается источник ее яда, источник ее силы, ее ненависти к нему? Видит великий Бархан — она неисчерпаема, раз ее не учат наказания исгара, его угрозы. Тогда вопрос поворачивается другой стороной — зачем он испытывает себя, проверяет на прочность каждый раз, когда прикасается к ней?

Все это приобретало черты безумия, его собственного ада, когда он понял еще вчера, что не желает причинять ей боли. Хотя Маар уже вполне мог бы насытиться ей, он почему-то обходится с ней осторожно.

Приподнятый дух, что принесла ему податливость Истаны, потом убил очередной выплеск грязи, и свежее утро меркло постепенно. Маар злился. Теперь все вызывало в нем ярость: и этот затянувшийся переход, и этот нескончаемый снегопад, и усиливающаяся зависимость от асс'aру. Проклятый холод, исходящий из пасти самой Ледяной Бездны, дышал на земли извечной мерзлотой. Маару он был безразличен, ему было плевать на эту безжизненно белую пустошь до того, как встретил асс'aру, которая страдала от этого холода.

Страж поднял взгляд. Пусть и утреннее небо сейчас очищено от облаков, но это ненадолго.