Наречённая. Книга 1 (СИ)

Его это страшно возбуждало и злило, он не переставал хотеть ее, вожделение росло в нем с каждым ударом сердца, хотя Маар считал, что его у него нет.

Истана отстранилась, предпочитая передвигаться самостоятельно.

Девчонку Маар сразу устроил в одной из комнат в верхнем ярусе, хорошо заплатив корчмарю, чтобы тот позаботился об Истане как следует. После долгой скачки она передвигалась тяжело, и Маар чувствовал ее муку.

Людей в зале помимо воинов Стража было полно, метель всех загнала под крышу, вынуждая коротать ночь в тепле. Маар ловил косые взгляды, обращенные на пришлых, заметно стало тише. Ремарт выпил не одну кружку эля, что горячил и сильно горчил на языке. Он хотел отвлечься, забыться и не думать о своей находке, но хмель не брал его, и мысли вновь и вновь отбрасывали мужчину к ней, как бы он ни боролся, вынуждая его всего гореть от желания, такого, что кровь густела в жилах. Сегодня девчонка умудрилась изрядно позлить его, ей почти удалось вывести его из себя.

Маар сжимал кулаки, едва удерживая себя на месте, чтобы не подняться к ней и вновь не ощутить под ладонями шелковую кожу, гладкость волос и запах, что источали ее соски и лоно. Он слышал разговор Доната и Шеда — двух Стражей, с которыми король отправил Маара. Это были лучшее воины владыки. Но с Мааром никто не мог сравниться. Сам король считал, что холоднее крови он не сможет отыскать на своих землях. Исг'aр с холодной кровью был страшнее смерча. В храме, куда его отдал на воспитание колдун, Маар только укрепил и закалил свой подлинный дух. В нем живет черный огонь, способный выжечь любого.

Маар вспомнил мать, ведьму с такими же темными, как у него, глазами, но ласковой улыбкой и нежными руками. Когда-то давно ходил слух, что она родила Маара от темного духа, демона. Злые разговоры не привели ни к чему хорошему. Маленький Маар помнил отчетливо свое детство, помнил, как однажды зимним утром матушку втайне увели люди в черном — каратели и палачи. Он проследил за ними. Они отвели ее в лес, сложили костер, привязав женщину к дереву, но не стали поджигать сразу, а разорвав ее одежду, насиловали по очереди, один за другим, все пятеро. Она молчала, наверное, знала, что Маар все видит и слышит, чувствовала это. Мать могла его видеть без глаз, она всегда находила его, когда он прятался от нее, играя, и когда палачи терзали ее тело, она сжимала зубы и связанные кулаки, не выпуская и звука. Но, когда вспыхнул огонь, Маар услышал ее крик, разрывающий на куски сердце, разливающийся ядом по замерзшему дрожащему телу, отравляющий и причиняющий невыносимую боль. Маар испытывал и ее боль

— она была куда сильнее его, он едва не умер от нее, потеряв дыхание.