Нарцисс в цепях

Никогда я не просила, чтобы мне помогли встать, если не была ранена или контужена. Они переглянулись, потом снова, идеально синхронно протянули мне руки, как балетные танцоры, знающие, что будет делать партнер по сцене.

Они ощущали мое желание, но оно всегда присутствовало, и потому ничего им не говорило. Я приняла протянутые руки и позволила себя поднять. Они смотрели оба неуверенно, чуть ли не подозрительно, будто ждали, что сейчас я рванусь с криком прочь, избегая всей этой близости. Я не могла не улыбнуться.

— Если мы до рассвета распихаем всех их по безопасным местам, все будет возможно.

Они еще раз переглянулись. Жан-Клод слегка шевельнулся, будто поощряя Ричарда, чуть качнул головой, будто подсказывая: давай, спроси.Вообще-то, заметь я, что они сговариваются за моей спиной, я бы вскипела. Но не сегодня.

— Ты в том смысле... — начал Ричард, но не закончил.

Я кивнула, и рука Ричарда напряглась. Рука Жан-Клода осталась странно спокойной.

— Ты, конечно, понимаешь, ma petite, —начал он неуверенно, — эта готовность может быть побочным действием соединения меток. Я бы не хотел, чтобы ты потом обвинила нас в коварстве.

— Я это знаю, и мне все равно.

Вообще-то на меня не похоже, но так было. Как если напиться или обкуриться, и понимать, что разницы никакой."

"Взглянув на Жан-Клода, я увидела, что он выдохнул воздух — до того задержав дыхание. И Ричард поступил так же. С них будто сняли огромную тяжесть. И я знала, что этим бременем была я. И больше постараюсь не быть никогда.

— Ладно, кончаем с этим делом, пошли добывать леопардов, — сказала я.

Жан-Клод поднес мою руку к губам.

— И прочь отсюда.

— И прочь отсюда, — кивнула я.

Глава 6

Я годами корила Жан-Клода за слишком большую монохроматичность его убранства, но, взглянув на спальню Нарцисса, я поняла, что должна извиниться. Комната была черной — полностью черной.Стены, паркет, драпировка на стене, кровать. Единственный в комнате цвет принадлежал серебряным цепям и серебристым орудиям, свисавшим со стены. Цвет стали скорее подчеркивал черноту, чем рассеивал ее. Цепи свисали с потолка над огромной кроватью — большей, чем двуспальная. Ей бы подошел термин «оргийная». Она была на четырех ножках, и такого темного, тяжелого, огромного дерева я в жизни не видела. На четырех ее столбах болтались еще цепи, укрепленные на стационарных тяжелых кольцах. Если бы я сюда пришла на свидание, я бы повернулась и удрала. Но это не было свидание, и мы все вошли внутрь.

Я считала, что у всех, кто практикует «Д и П», спальни отдельно от «пыточных камер». Рядом, быть может, но не в одном помещении. Нужно ведь место, где можно просто отоспаться.