Нарцисс в цепях

Я кивнула — разумная мысль.

— Мне самой бы надо было об этом подумать.

— Ты сегодня свою норму работы выполнила. Теперь давай буду думать я, пока у тебя в голове не прояснится.

— У меня голова ясная.

Он вылез из машины и сказал мне сквозь разбитое стекло, двигаясь к торчащим ногам:

— Угрызения совести и у меня бывают, девонька, так что я их по виду узнаю.

— Я тебе не «девонька».

Он осклабился:

— Есть, мэм!

Потом он схватился за торчащие ноги и выпихнул тело в разбитое окно. Оно свалилось с сочным звуком поверх первого. Нижнее тело издало звук. Может быть, это выходили газы — такое бывает, но звук повторился.

Я уже стояла на коленях, наставив дуло на тела.

— В бак не попади, — сказал Бобби Ли, — а то взорвемся на фиг. — У него тоже был в руке пистолет.

Я изменила направление ствола, чтобы стрелять в темноволосую голову внизу кучи. Составляют ли два тела кучу? И важно ли это?

Что-то зацепило меня по волосам, и я дернула ствол вверх — оказалось, что это я зацепила пальцы свисающей с потолка руки. Она постепенно сползала вниз.

Я прижала ствол автомата к темноволосой голове:

— Если ты жив — не шевелись, если мертв, не бери в голову.

Бобби Ли открыл заднюю дверцу джипа, пистолет направлен в «тело».

— Если я выстрелю ему в голову, то пули могут тебе ноги перебить.

Он шагнул в сторону, не отводя ствола.

— Мои глубочайшие извинения, мэм. Не знаю, как я так оплошал.

Я надежнее прижала ствол к голове и медленно потянулась к шее, едва заметной под верхним мертвым телом.

— Я жив.

От этого голоса я вздрогнула и чуть не нажала на курок.

— Черт! — выругалась я.

— Почему не стреляешь? — спросил человек. В голосе его слышалась боль, но не хрипота. Я не попала ни в сердце, ни в легкие. Беспечность с моей стороны.

— Потому что из динамика говорил не Нарцисс, а Улисс сказал, что у них ваши любимые. Что мы представить себе не можем, что они с этими любимыми сделают, если вы не выполните вашу задачу. Так кто говорил из динамиков? Кто такие «они»? Куда на фиг задевался Нарцисс? И как это гиены позволили кому-то себя захватить?

— И вы меня не убьете? — спросил он.

— Если ответишь на наши вопросы, я тебе даю слово, что мы тебя не убьем.

— Можно мне повернуться?

— Если можешь.

Он медленно, болезненно перевернулся набок. Волосы у него были курчавые, темные, подстрижены очень коротко, кожа бледная. Он повернулся так, чтобы посмотреть мне в глаза, и от усилий его била дрожь, губы посинели, и я подумала, что, быть может, на допрос уйдет не очень много времени, что мы его, быть может, уже убили, только не сразу.

У его глаз был странный золотой оттенок.

— Меня зовут Бахус, — произнес он все тем же болезненным голосом.

— Очень приятно. Я Анита, это Бобби Ли. Теперь рассказывай.

— Спрашивай.

Я стала спрашивать, Бахус стал отвечать.