Нарцисс в цепях

Но кто это? Необходимо признать, что с вампирами у меня как с людьми: некоторых я буду сильнее рваться спасать, чем других.

Я подошла ко второму гробу и затолкнула в него свою магию. На этот раз пришлось толкать не так, как было с Дамианом. С тем, кто там был, у меня никогда не было контакта. Я что-то ощущала и знала, что это какой-то вид нежити, но ощущалось оно не похоже на вампира. Более пустое, более темное снаружи. Должно было бы ощущаться какое-то движение, жизнь, но не было ничего. Я сильнее нажала магией и уловила едва заметный ответный импульс. Как будто то, что лежало там, было намного больше мертвым, чем живым, и все же не взаправду мертвым.

Я повернулась на звук к двери. В комнату вплыл Жан-Клод, в туго на этот раз завязанном халате, как знак, что теперь мы займемся делом. Он был один.

— А где Мика? — спросила я.

— Джейсон его повел найти какую-нибудь одежду.

Они, я думаю, смогут найти что-то, что ему подойдет.

— А кто в этом гробу?

Я чуть не сказала «что», но все же была уверена, что это вампир, как и в том, который я ощупала раньше.

Лицо его уже было осторожным и нейтральным.

— Я бы полагал, ma petite, что тебя достаточно занимает забота о Дамиане?

— Ты знаешь, и я знаю, что я с места не сдвинусь, пока не узнаю, кто там.

Он вздохнул:

— Да, мне это известно.

Он глядел на пол, будто от усталости, и потому что лицо его ничего не выражало, жест казался не законченным, как в плохой актерской игре. Но я знала, что он тщательно старается ничего не выразить на своем лице, и лишь телу позволено выдать, что он весьма недоволен. Это значило, что ответ мне не понравится.

— Кто, Жан-Клод?

— Гретхен. — Его лицо ничего не говорило, а слово было лишено интонации.

Когда-то Гретхен пыталась меня убить, потому что сама хотела заполучить Жан-Клода.

— А когда она вернулась в город?

— Вернулась? — с едва слышной вопросительной интонацией произнес он.

— Кончай жеманничать, Жан-Клод. Она вернулась в город, все еще жаждая моей крови, и ты ее сюда засадил. Так когда это было?

Лицо его стало как у статуи, только более недвижным. Он старался скрыть все, что можно, щиты стояли как танковая броня.

— Я еще раз повторяю, ma petite, она никуда не уезжала.

— То есть?

Он глядел на меня, сохраняя непроницаемость статуи.

— Это значит, что с того момента, как я на твоих глазах уложил ее в гроб у себя в кабинете в «Запретном плоде», она здесь и находилась.

Я заморгала, наморщила лоб, открыла рот, закрыла, начала говорить еще раз, и снова не вышло. Наверное, я была похожа на рыбу на песке, потому что ни черта не могла придумать, что сказать. Он стоял и даже не думал мне помочь.

Наконец я обрела голос — хрипловатый.

— То есть ты хочешь сказать, что Гретхен уже два — нет, три года находится в гробу?

Он только смотрел на меня. Дышать он перестал.