Напролом

Норвежцем прозвали его за то, что, когда после дефолта девяносто восьмого он задолжал крупные кредиты московским коммерческим банкам и отказался их возвращать, за ним развернули серьезную охоту, но он обвел охотников вокруг пальца, скрывшись в Норвегии. А когда в двухтысячном году в стране подули новые ветры и на высокие кресла уселись стародавние кореша Миши Таганцева из МВД и погранслужбы, он вернулся из эмиграции с решимостью восстановить прежнюю свою власть в Мурманске, и не просто восстановить, но укрепить ее и упрочить и расширить свои владения… Словом, Норвежец стал медленно, но верно захватывать власть в портовом городе. Для поднятия собственного авторитета Таганцеву надо было совершить нечто дерзкое и запоминающееся: славный подвиг, который пришелся бы по нраву многим — и властям, и простым обывателям. Таким подвигом Норвежца стало убийство Бабая. Впрочем, обскакав засланных воровских палачей, Норвежец гарантировал себе разлад — это если мягко сказать — с Филатом. Но, видно, он что делал.

И после этого знаменательного события, во избежание в городе и чтобы малость охолонить прущего напролом Норвежца, воровская сходка, с ведома и одобре Филата, поставила смотрящим Плешивого. Николай Петрович, прибыв в Мурманск, немного осмотрелся быстро навел порядок. Впрочем, особого сопротивле он не встретил. Все, и криминальные авторитеты, законопослушные коммерсанты так устали от вызван Бабаем кровавой неразберихи, что с радостью встре именитого вора в законе. Хотелось порядка и покоя.

Плешивый не зря носил воровскую корону. Несгиба воля и беспощадность к врагам сочеталась в нем искренней справедливостью и, как ни странно, с настоящим добродушием. Лить кровушку не доставляло никакого удовольствия, и к силовым мерам он при только в случае крайней необходимости.

Но все же он был истинным сыном своего племени, время скитаний по лагерям многое повидал и понимал, что порядок в этом сумбурном и сумрачном мире приходится наводить железной рукой. Он гордился тем, что ему доверили поддержание порядка в этом далеком и богатом северном городе. Непонятки, конечно, были, главное, что перестали убивать средь бела дня прямо подворотнях. Сейчас, стоя перед зеркалом и критически оглядывая себя, Плешивый готовился к важному разговору. Ему сообщили, что с ним желают встретиться серьезные люди откуда-то из Средней Азии. Хотят испросить его разрешения на ведение в городе большого бизнеса. Плешивый согласился на встречу. То, что гости обратились сразу к нему, внушало уважение. Он знал, что это иностранцы — хоть таджики, хоть узбеки, какая разница, все равно не наши, — и сие обстоятельство только подогревало его интерес.

Скорее всего, они запросят встать под его крышу.