Муж напрокат

Но что-то не дает мне расслабиться полностью. Судорожно пытаюсь понять, что конкретно, и вдруг откуда-то из глубины сознания яркой неоновой вывеской перед глазами высвечивается следующее: «Дети залезли в бочку».

Мама-мия! До меня наконец-то доходит, что я творю. Я же прежде всего мать и уж потом безмозглая, подтаявшая от красивого мужика баба.

Мне нужно бежать и спасать девочек, пока они не утонули или какой другой беды не наделали.

— Вот она, Максим Дубовский, вся моя жизнь. Сплошная суета. — Давлю ему на плечи, отодвигая в сторону, отклеивая нас друг от друга.

Затем делаю шаг к плите и выключаю потухшую конфорку под неудавшимся борщом. Попутно прихватив полотенца, бегу к выходу.

— Только и делаю, что ношусь туда-сюда. У неподготовленного фиктивного кавалера может крыша поехать.

— Ничего. Я, Ксеничка, закалённый истеричными богатыми бабами, меня не страшат две маленькие девочки.

— Даже так? — Надеваю шлёпки, брошенные у входа. — А может, я тоже истеричка?

— Нет, ты — прелесть. Я тебя уже раскусил.

— Отлично. — Усмехнувшись, бегу на улицу.

Дети с криками плещутся и разливают воду через верх. А я пытаюсь привести мысли в порядок и включить строгую мать. Я ему втирала, что не люблю поцелуи и обмен слюной, что читать обожаю, а сама, как масло, от его приставаний растаяла. Уже почти три часа веду себя как дурочка.

Когда из сарая вернулась с лампочкой, планировала девочкам варить кашу, чтобы дать перед сном, а в итоге зачем-то взялась за борщ.

— До твоего приезда я была барышня с юмором. — Пытаюсь остановить творящийся хаос, хватаю малышню за руки. — А теперь я беспечная мамаша без мозгов.

— Но шутки-то у тебя дурные, особенно про Афанасия.

— Да?

— Да, — уверенно кивает Максим, удерживая на месте качающуюся туда-сюда бочку.

— А мне показалось, забавно! К тому же у тебя не лучше.

Мы переглядываемся. И тут в разговор встревает поднявшаяся с пня соседка."

"— Не стала при Виолетте распространяться, а то у неё язык как помело. Но я в курсе, что Егорка насоветовал тебе мужика по объявлению. И ты нашла вот это? — оглядывает умудренная опытом Михайловна Максима. — Ты же понимаешь, что он совершенно не подходит. В это никто не поверит. За Афанасия надо было идти, сколько раз мне это сказать, чтобы до тебя дошло?

— А я говорила ему. Говорила и говорила, но его не остановить.

— Анна Михайловна, так, кажется, вас зовут? Мне думается, учитывая преклонный возраст, вы уже устали от этого шума и вам пора принимать лекарства.

— Я в порядке, мальчик. Ты мне Ксюшеньку не путай. Я за неё порву.

— Я уже догадался, но со мной ей как раз ничего не угрожает, а вот ваш Афанасий у меня ещё получит.

Михайловна смеётся. А я закатываю глаза, продолжая бороться с веселящимися в воде детьми.