Ложь напрокат

Никто не хотел открывать, хотя изба была явно закрыта изнутри. Наталья отстранила Татьяну и потарабанила в дверь пяткой.

– Нету яво! – подсказала внимательно приглядывавшаяся к Татьяне старушка соседка. – Татьяна! Ты ли че? Не пойму. Черная кака-то!

– Я, я, бабуль. Неудачно покрасилась. Не сбривать же волосы под Котовского. Не знаете, где Степка?

– А пьеть небось в анбаре. Али на даче, – старушка махнула рукой в сторону огорода. – Дом закроить и через двор прям туды.

– На даче? – растерянно переспросила Танюша.

– Ну да. Он тама все время сидить, когда не пьеть. – И она опять махнула рукой в сторону огорода.

Через открытую настежь калитку мы гуськом прошли в огород, где, как ни странно, царил полный порядок. Яблони и вишневые деревья выглядели точно фотомодели. Дверь амбара была закрыта на щеколду. Мы остановились, раздумывая, где может находится дача Степы-носа. За забором сада-огорода начинался луг, на котором паслись три спутанные лошади. Луг заканчивался лесом.

– Эй, дачники, че потеряли? – раздался веселый голос откуда-то из поднебесья, заставивший нас разом задрать головы вверх.

Увиденное меня поразило: на самом верху сосны, раздвоившейся в трех метрах от земли в форме иностранной буквы U, был устроен настил из каких-то переплетенных веток. Помимо кроны, выполнявшей роль естественного навеса, он надежно защищался крышей из соломы. С настила, свесив ноги, на нас смотрел мужик неопределенного возраста, при взгляде на которого сразу становилось ясно, что зовут его Степа-нос. Эта необходимая часть лица была у Степы главной. Остальные просто не замечались. Нос имел вид большого шалаша бодрого нежно-фиолетового оттенка и жил самостоятельной активной жизнью. Когда рот излагал фразы, нос занимался сурдопереводом. Я, как завороженная, смотрела на это чудо природы. Наташка дважды протерла очки. В отличие от нас Танюшка была готова увидеть Степу таким, каков он есть.

Степа ее сразу не признал, а когда понял, кто перед ним, выдвинул предположение, что она полиняла. А темный ежик волос на голове не иначе как пробивающийся подшерсток. Они долго переговаривались по поводу объема работ, сроках и условиях оплаты. Кончилось тем, что будущий производитель работ спустился по приставной лестнице вниз и отправился изучать объект перестройки. Вслед ему отпускались веселые замечания любопытствующих односельчан. Юмор был достаточно своеобразным. Не только мы с Татьяной, но и Наталья покраснела.

Степа лихо забрался на чердак, перемахнув через ступеньку, сломанную «хрякнувшимся» графом Монте-Витькой. Мы стояли внизу и покорно ждали приговора. С ним Степа не задержался:

– Вся дранка прогнила на хрен! – Кончик его носа расстроенно поник.