Ложь напрокат

За луком-севком, озимым чесноком и саженцами…

Дорога заняла более двух часов: поворот на Лесогорск лихо проскочили, пришлось возвращаться обратно. Город свое название оправдывал полностью. Он расположился на довольно большом пространстве, окруженном лесом, и напоминал новый микрорайон Москвы за пределами Кольцевой дороги. Городская больница находилась на самой окраине. На огороженной территории не было ни одного дерева, зато в изобилии цвел снежноягодник и желтел листвой неизвестный нам кустарник. Сразу за оградой начинался березовый лес. У ворот нас остановил охранник: проезд на территорию больницы был разрешен только по пропускам.

– А в порядке исключения? – поинтересовалась Наталья, многозначительно окинув взглядом выезжающий из ворот джип.

– А в порядке исключения только спецтранспорт, – нагло ответил охранник, тоже многозначительно посмотрев на нашу «Ставриду». – Ржавчина! – ухмыльнулся он, кивнув головой на пороги.

– А, ерунда, – отмахнулась я. – Моль съела, – и взяла «врача-психотерапевта» под руку. – Пойдем, дорогая, худеть надо.

– Береги ворота, боец! – задушевно добавила Наташка. – Будут увольнять, с собой заберешь.

И мы направились в главный корпус.

В больнице царила сонная тишина. Окно справочной было наглухо закрыто, дверь в отделение – тоже. Мы ухитрились попасть в часы послеобеденного отдыха пациентов и персонала. Долго искали другой вход, нашли случайно. Из него вышла пожилая санитарка с жестяным ведром, на котором красной краской было намалевано «ХО».

– На фига ж она вылезла со своим пустым «ХО», – процедила сквозь зубы Наталья. – Теперь пути не будет!

Так оно и вышло. Следом выкатилась каракатица в зеленом хирургическом прикиде и визгливо заверещала:

– Почему режим нарушаете, больные? Из какого отделения? Кто вас выпустил?

– Да нас, собственно, еще и не впустили, – предприняла я попытку оправдаться.

– Не впустили, так идите в приемный покой! Ивановна! – крикнула она санитарке. – Проследи, чтобы дверь была закрыта! – И скрылась с глаз.

– Замок Иф, блин! – всплеснула руками Наташка.

Решительно дернув меня за руку, поволокла к санитарке, обреченно тащившейся с ведром в никуда. У ворот раздалась сирена «скорой помощи». Мы невольно отвлеклись, а когда обернулись назад – санитарка как сквозь землю провалилась. «Скорая» миновала главный вход и покатила куда-то за угол. Мы рванулись за ней. По пути еще раз забежали в главный корпус. На наше счастье, окно справочной было открыто, и Наташка, подлетев к нему, даже успела вякнуть:

– Скажите…

– Больница закрыта на карантин. Приема нет. Передачи в часы приема, – послышался чей-то суровый голос с металлической примесью, и окно с грохотом шлепнулось вниз.