Ложь напрокат

Ну жарко же было! – возмутилась она, по достоинству оценив мой суровый взгляд. – На мне помимо пиджака еще черный свитерок из ангоры был. Ну тот, что и тебе нравится. Не могла же я снять его и остаться в лифчике и пиджаке. Из двух зол, как говорится… В конце концов, я не одна разделась. Девчонки тоже лишние шмотки с себя скинули. Что ты на меня уставилась? Можно подумать, что на мне солнечные пятна и их уже не отстираешь. Между прочим, их и отстирывать не надо, они сами по себе исчезают Довольно быстро. Только одно продержалось двести суток – в тысяча девятьсяот сорок третьем году. А темными эти пятна кажутся только потому, что их температура на полторы тысячи градусов ниже остальной температуры поверхности Солнца.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила я.

– Оттуда. Поживешь с моим мужем, не то узнаешь.

– Нет уж, я лучше со своим как-нибудь свой век промучаюсь.

– Как хочешь. Можно подумать – я навязываю. Самой нужен. Так о чем мы говорили?

Наташка допила кофе и окончательно проснулась.

– О бланке. Позвони на работу и попроси продиктовать номера телефонов и адрес фирмы.

– Ты что?! Я же еще не приехала! Вот радость – рассекречиваться, вылезать из подполья и завтра выходить на работу!

– Значит, меня по телефону можно посылать на мое рабочее место?! – рассердилась я.

– Можно, – убежденно заявила подруга. – Послать можно куда угодно, не все же идут по назначению. Я знала, что ты, как умный человек, никуда не пойдешь. А у умных людей и подруги умные. Они же служат косвенной характеристикой… Опс! А почему бы тебе не позвонить мне на работу и не узнать эти данные самой?

– Вот тут ты, пожалуй, права…

– Я всегда права! Давай звони…

Прервал нашу пикировку телефонный звонок. Звонил Виктор Васильевич Листратов. Он весело поинтересовался моим здоровьем, потом, не меняя интонации и не давая произнести мне ни одного слова, здоровьем всех родных и близких, а в итоге заявил, что у меня есть одна минута, чтобы изложить суть просьбы. «Почему сразу просьбы», – хотела я возмутиться, но время пошло, и я решила оставить выяснение отношений до лучших времен.

– Записывай, – оборвала я сама себя, – Решетникова Ольга Юрьевна…

– Записал, – спокойно произнес Листратов. – И что? А также почему и зачем?

Я вздохнула, попросила у Всевышнего прощения и начала врать:

– Если совсем коротко, то Ольга Юрьевна много лет назад поссорилась с родителями и уехала. Недавно вернулась. У сестры возникли обоснованные подозрения, что Ольга арендует на длительный срок тюремные нары, но договор аренды расторгла в одностороннем порядке, то есть сбежала из мест заключения. Положение щепетильное. Понимаю, что навязываюсь и затрудняю. Если сложно, то лучше и не надо…

– Хорошо, – остановил меня Листратов. – Выясню – позвоню.