Ложь напрокат

До этого создавал ему все подходящие условия для жизни, которые тот потом презрел.

– А ведь наш праотец был двоеженцем! – неожиданно воскликнула Наталья. – Наша праматушка Ева была у него второй женой! Верно? Первая была вылеплена из глины, – продолжила подруга. – Вероятно, показалась чересчур самостоятельной. Да кого ж из представителей мужского рода это устроит? Вот и решено было использовать вторсырье… Интересно, какое ребро у Адама пострадало? То-то я чувствую в некоторых мужчинах, мягко говоря, некоторую неполноценность. Это у них наследственный фактор! Ну да к чему это я все? – Наталья призадумалась. – А! Вот к чему: мой отец, царствие ему небесное, был четвероженцем! Выходит, это исторически почти оправданно. Дети всегда идут дальше своих родителей…

Полемика между отцом Афанасием и Натальей по вопросу происхождения мира и человека была увлекательна и продолжалась долго. В результате подруга пришла к знакомым постулатам: перед Богом все равны и лучше один раскаявшийся грешник, чем девяносто девять праведников. Далее разговоры коснулись и мирского. У придорожного магазинчика купили минеральной воды и заодно узнали от отца Афанасия, что слово «пиво» никакого отношения к этому хмельному напитку не имеет. Встарь это слово обозначало любое питие – квас, морс, медовуху, березовый сок и далее по списку…

Я молчала-молчала и наконец решила принять хоть какое-то участие в беседе. Доказать материальность своего присутствия, а заодно и потрясти впередсмотрящих кое-какими знаниями. Поводом послужила придорожная травушка-муравушка. Зелененькая. Ее приволокла подруга вместе с Денькой и ошметком грязи на собственных кроссовках.

Пока Наташка шаркала подошвами по земле, держась за открытую дверцу машины, я скромно поведала, что к ее ногам пристала настоящая трава-мурава. Так наши далекие предки называли спорыш – изящную травку, в изобилии росшую на наших дачах. Но блеснуть осведомленностью и далее мне не удалось. Отец Афанасий перехватил инициативу и поведал, что спорыш являлся отличным сырьем для изготовления зеленой краски путем муравления, то бишь длительного, чуть ли не полгода, томления в печках. Причем заготавливали для этих целей не всю травку целиком, а только узелки. Наташка поняла этот рассказ по-своему, решив, что ей предложили не разбрасываться ценным сырьем. В результате мне не очень любезно было предложено лично возобновить утраченный со временем процесс муравления, а не заводить дурацкие разговоры. Больше я в беседу не вступала, а когда проснулась в Люберцах, решила спросонья, что отец Афанасий не выдержал Натальиных раскольнических идей и решил бежать. Ан нет! Он просто приехал к конечному пункту назначения. Простились мы тепло и сердечно.