Ложь напрокат

Если хорошо подумать, то не могли же мы, приехав поздно в пятницу, за выходные дни отправить мою бедную тетушку в интернат! Причем не имея на руках так называемой путевки в интернатовскую жизнь. Следовало для приличия пару денечков выждать. С другой стороны, не хочется терять времени, о чем я прямо и сказала.

Наталья призадумалась, но не надолго:

– А почему бы нам твою тамбовскую тетушку не похоронить?

Я даже слегка испугалась:

– Как это так сразу?

– Очень просто. Будем считать, что это производственная необходимость. Не можем же мы допустить простоя в работе.

– Не знаю… Не уверена… Что-то слишком много похорон. Да и жалко ее как-то.

– Ты лучше Татьяну пожалей. И меня тоже. Тетушка твоя пожила, слава богу. Нам бы до таких лет дожить!

– А сколько ей лет, ты не помнишь?

– Интересно! Тетушка-то твоя… Подожди, где у тебя тетушка?

– В Тамбове…

– Да нет там у тебя никакой тетки! И никогда не было. Мы ж ее выдумали.

– ?..

– Дошло? – Наташка радовалась, как ребенок. – Вот как выдумали, так и похороним. Не дождалась она нас. Приехали, а там такое горе! Сегодня и похоронили. А завтра, значит, в дорогу."

"– Ой, – вскрикнула я, – так мне же следовало позвонить Димке и сообщить печальную новость.

– А ты ему вообще-то звонила за эти дни?

– Не-ет. – Я запоздало раскаялась.

– Немудрено: пожалела любимых людей. А потом, когда ж тебе было звонить, так закрутилась! И я с тобой тоже – сплошная беготня. Завтра и позвоним.

Со сборами в обратную дорогу не торопились. Из Тамбова, если не гнать, скоро не приедешь. Осень очередной раз взбрыкнула, и с утра опять установилась теплая погода. Солнце, извиняясь за временный прогул, вовсю старалось подсушить многочисленные лужи. Наталья деловито проверила запасы продуктов в холодильнике и все запоры на дверях. В десять часов прибежала Нина и попросила прихватить до Николинского Шурку. У них произошло радостное событие: честно заработавший чекушку муженек выпил ее в одиночестве и всю ночь не вылезал с огорода. К утру рвота измотала мужика вконец, и он слабым голосом попросил привезти ему какое-нибудь лекарство из аптеки. Наташка понимающе кивнула и велела купить фестал и церукал.

– Две таблетки фестала и одну церукала. Оклемается.

В одиннадцать мы были готовы к отъезду. Соседи вышли нас провожать. Шурка сунула мне в руки какой-то пакет:

– Это вам с теть Наташей. Мое хобби. Только рамки мне папка делал.

Денька нехотя забралась на заднее сиденье. Татьяна тихонько плакала, Наташка тоже. Я не успевала их уговаривать. Только слова о том, что они тормозят расследование и увеличивают время вынужденной ссылки, заставили их прекратить рыдания. Лицо Танюши приобрело скорбное выражение великомученицы. Наташкино – суровое и решительное. И тут, уже сидя в машине, всплакнула я.