Жена напоказ - 2

Правда, то ли дерево чуть рассохлось, то ли механизм не мешало бы смазать — а мне пришлось попотеть, чтобы открыть её полностью. Усердно пыхтя, я не заметила, что склонилась так низко и неловко, что все мои филейные части уверенно упёрлись прямо в бедро стоящего рядом Ренельда.

А он хоть бы на шаг отодвинулся, гад! Нет — стоял и с явным интересом разглядывал мою спину и всё, что ниже неё. Как будто на мне вовсе не было никакого платья. Похоже, фантазия у него работает, как надо! Даже когда я выпрямилась, герцог не сразу отреагировал. Может, задремал стоя?

— Вот. — Стянутая кожаным переплётом папка громко хлопнулась на стол. — Это все заметки Эдгара по моей ауре. Он изучил её вдоль и поперёк. Но решения, как избавить меня от опасности быть сожжённой собственными силами, так и не отыскал.

— Есть что-то ещё? — Ренельд приподнял уголок папки без видимого энтузиазма.

— Это всё, что может вас заинтересовать в этом кабинете, — я пожала плечами. — Все бумаги и книги, что здесь хранятся, я просматривала лично.

Герцог досадливо покривил губами.

— Я знаю, что граф како-то время пытался помочь отцу “исправить” мою ауру. Поэтому рассчитывал, что здесь найдётся что-то связанное с этим, — Ренельд достал из нагрудного кармана небольшой амулет. — Это дал мне Рауль Донжон. Миниатюрный накопитель, который может принимать в себя светлую ауру сразу. Или  из другого сосуда — побольше.

Он качнул его на цепочке. Я поймала кулон пальцами и пригляделась.

— Чертежи, — выдала, прежде чем успела подумать. — Я видела мельком что-то похожее среди бумаг Эдгара. Даже хотела расспросить его подробнее. Но он сказал, что там нет ничего важного для меня.

— Ну конечно! — усмехнулся герцог. — Они все так говорят, когда не хотят, чтобы в их дела лезли.

Он сразу раскрыл папку и принялся перебирать листы. В полнейшей задумчивости опустился в кресло у стола и, кажется, совсем обо мне позабыл.

Зато Лабьет уставился на меня с явственной мольбой во взгляде. Я посмотрела на него в ответ — и пёс завилял хвостом. Поскулил, глухо ухнул, как будто хотел гавкнуть, но постеснялся. Я развела руками, совершенно не понимая, чего он от меня хочет. Шинакорн страдальчески вздохнул, будто в моём лице столкнулся с редкостной бестолковщиной.

Однако стоило мне вновь взглянуть на Ренельда, который сосредоточенно читал записи Эдгара, как до меня начало доходить беспокойство Лабьета.

— Ваша светлость! — окликнула я его. — Может, хотя бы выпьете чаю? Или вина?

— Нет, я сегодня уже выпил настойку равигоранта. Если залью её вином, у меня может отказать сердце, — герцог улыбнулся, словно это было шуткой.

Равигорант или “бодрящий корень” — весьма своеобразный ингредиент.