Жена напоказ - 2

Другая часть артефакта лежала у меня в сумочке, и я выложила её на стол перед месье дознавателем.

— Всё только подтвердилось, — он вздохнул. — Но многие её слова вызывают у меня очень большие сомнения. Она всё же пыталась на тебя давить. И пыталась повернуть твоё мнение в нужную ей сторону.

— Это ты о себе? О том, что она говорила о вас?

Чем чаще я возвращалась к этой мысли, тем неприятнее она становилась.

— Не только, — резковато отговорился Ренельд. — Вообще странно, что она так просто поверила в то, что некий мужчина, которого она не так уж хорошо знала, сумеет помочь ей восстановить ауру.

— Порой мы склонны верить в невозможное.

Ренельд сомкнул перед собой руки в замок, а затем взглянул на меня.

— Ну что ж. В любом случае мне пока остаётся опираться на неё слова. И как бы мало ей этого хотелось, а поговорить со мной всё же придётся. Мне нужны детали. Жаль, что от Ли по-прежнему никакой помощи.

— Ну да, она же не умеет говорить, — я усмехнулась, облокачиваясь на спинку кресла Ренельда.

Невольно заглянула в бумаги, что лежали перед ним: он продолжал работать над формулами Эдгара. Почти закончил. Надо же! Сам. Не прибегая к помощи заклятийника, который, насколько я знала, одновременно с ним бился над восстановлением формулы ловушек. Теперь недостающая часть этой головоломки в виде Ли должна была ускорить работу.

— Шинакорны могут говорить, — Ренельд вздохнул. — Может, ты сочтёшь меня сумасшедшим, но я…

— Говоришь с Лабьетом. Я знаю.

Герцог повернулся ко мне с выражением полнейшего недоумения на лице. Вообще замечательное выражение: оно подходит месье логичному-до-мозга-костей дознавателю так же, как седло — корове. Но в такие мгновения он становился слегка забавным.

— Я где-то прокололся?

— Нет, — я погладила резные завитки, обрамляющие спинку. — Просто я сама его слышала. Недолго. После того, как случайно поглотила часть твоей ауры.

Ренельд хлопнул ладонью по столу и вдруг рассмеялся.

— И много ты успела услышать?

— Достаточно. Но ничего особо важного. Скажи, почему Конфетка?

Герцог неспешно и даже грациозно встал. Я уже научилась распознавать это вот выражение его малахитовых глаз. Лёгкий насмешливый изгиб губ.  И больше всего мне хотелось убежать из-за того, что бежать не хотелось.

— Разве это не очевидно? — он накрыл руку, которой я держалась за кресло, своей. — Для того, кто обладает тёмной аурой — светлая, нечто вроде ароматной сладости. С пряностями, фруктами или ягодами. Многослойная, может быть, даже с каплей ликёра внутри. Бездна — это почти чистый лист ощущений. Темнота и холод. И оттого любой поток твоей ауры внутри меня — это как вливание сиропа прямо мне под кожу.

Я сглотнула, совершенно зачарованная тембром его голоса.