Жена напоказ - 2

На другой день я вызвала представителя из лучшей парфюмерной лавки Жардина — и хваткая девица разложила на широком столике кучу крошечных флаконов, которые через полчаса наполнили комнату головокружительной смесью ароматов.

Это было даже интересно, хоть я предпочла бы заняться присланными с винодельни отчётами по состоявшейся недавно отгрузке значительной партии вина. Да и мадам Хибоу передала из Эйл какое-то послание в весьма пухлом конверте: моё отсутствие дома вынуждено затягивалось.

Но когда я уже планировала список развлечений на третий день отъезда Ренельда, он вдруг вернулся. Какое облегчение! Насторожило лишь то, что приехал он под утро, довольно скрытно, и сообщил мне об этом сам Тибер: никому из слуг герцог не доверил такую новость.

— Его светлость просит вас зайти к нему как можно скорее, — драматическим шёпотом проговорил ассистент. — И не сообщать об этом вашей сестре.

Тибер многозначительно кивнул, чем только напугал меня. Ведь как бы то ни было, я всё же надеялась, что Оли не замешана в деле Собирателя. Получается, всё же да? Проклятье!

Я собралась так быстро, как смогла. За завтраком едва не подавилась сваренным в мешочек яйцом, а затем чуть не опрокинула себе на колени горячий кофе. Всё эта спешка!

Тибер пропустил меня в кабинет Ренельда с такой осторожностью, словно в банковское хранилище. Я едва вошла и тут же вжалась в дверь спиной.

— Кто это?! — указала взглядом на тёмную мохнатую кучу, что лежала под боком у благостно обнюхивающего её Лабьета.

— Это шинакорн, — спокойно пояснил Ренельд.

Куча зашевелилась, развернулась — и действительно превратилась в шинакорна, только более мелкого, чем напарник месье дознавателя. Весьма аккуртная морда, уши поменьше, да и вся туша казалась более сухой и стройной.

— Это что, твой потерянный по молодости щенок? — обратилась я к Лабьету, который любовно поглядывал на свою уменьшенную копию. — Обретённая дочь? Или сын…

Я наконец отлепилась от двери и подошла ближе. Незнакомый пёс вытянул морду в мою сторону и понюхал воздух. Затем тревожно покосился на месье довольного дознавателя, словно бы спрашивая, что я такое и откуда тут взялось.

— Нет, Мари, — Ренельд подошёл тоже. — Во-первых, это девочка. Во-вторых… Её опекала Оли. В-третьих, её зовут Ли. Или Лилия. Так мне сказал тот старик, у которого она жила.

Уже приходя в себя от лёгкого удивления, я опустила взгляд на Ли. Лабьет с явным блаженством на морде тягуче провёл огромным языком по её уху. Но самка вдруг подскочила с места и нежно прижалась боком к бедру Ренельда. Пёс нахмурился и недовольно рыкнул.

— Кажется, он ревнует, — я прикусила губы, чтобы сдержать улыбку.

— К сожалению, — Ренельд погладил Ли по макушке. — Но ничего, это пройдёт.