Наперекор всему (СИ)

– Да Диночка мухи не обидит!

- Все вы так говорите! Она уже сутки лает, не прекращая, кидается на любого, кто пытается подойти к вольеру, и ничего не ест.

- Вся в папу, — хмыкнул Ник. – Ну показывайте, где наша зверюга.

Зверюга при виде Никиты залилась восторженным лаем, метя хвостом по полу с бешеной скоростью. Поводок Никита взять забыл, так что пришлось сгребать «страшную зверюгу» в охапку и нести в машину. По дороге Ника облизали, обнюхали, облаяли и снова облизали.

- В салоне не свинячить, стекла слюнями не заливать! – строго предупредил Ник, устраивая Динку на заднем сидении. – Сейчас поедем домой, только в супермаркет заглянем за едой для нашего папы.

Счастливая Динка согласно тявкнула. Ник завел Бэху и вырулил на шоссе, размышляя о том, как было бы чудесно, если бы Ирма действительно ушла от Глеба. У них могла бы получиться настоящая семья: воскресные завтраки, походы по магазинам, воспитание Диночки. Никита усмехнулся и закурил. Размечтался. Не в этой реальности, где Глеб публичный человек, и дело не только в журналистах, следящих за каждым его шагом. Глеб сам не хочет менять свою жизнь, его все устраивает. Жена должна быть, сидеть дома, вязать салфеточки и ждать его светлость. И точка. А мечты Ника о семье – это только его мечты.

Вернувшись в дом Немовых, Ник выпустил Динку, тут же помчавшуюся в спальню хозяина, а сам отправился готовить завтрак. Он успел не только пожарить яйца с беконом и приготовить тосты, но и починить подтекающий кран на кухне и наточить ножи – судя по обнаружившемуся в ящике с приборами точильному камню и царапинам на всех ножах, Ирма занималась этим сама и безуспешно. Ник как раз варил кофе, когда послышались знакомые завывания сверху.

- Я то-от, которому внимала ты в полуноооочной тишине!

- Гав! Гав-гав-гав! – вторила хозяину Динка.

- Я то-от, чья мысль в душе шептала, чью гру-усть ты тихо отгадала!

- Я тот, чей взор надежду губит, едва-а надежда расцветет! Я тот, кого никто не любит, и все живущее клянет!!!

- Глебушка, ты преувеличиваешь, — Никита обнял спустившегося на кухню, заспанного и взлохмаченного «Демона». – Доброе утро, родной!

- Доброе! Ты зачем это несносное создание ко мне пустил? Она меня разбудила и облизала! А теперь распеться не дает! – Глеб потрепал собаку за уши и плюхнулся за стол. – Господи, неужели в этом доме пахнет нормальной едой! И кофе! Хорошо-то как, не сдохнуть бы от счастья!

- Сколько эмоций, — хмыкнул Никита, придвигая к любимому тарелку тостов и банку с джемом. – Я тебе кран починил и ножи наточил. Если Ирма удивится, припишешь эти подвиги себе.

- Легко, — кивнул Глеб с невозмутимым видом. – Терпеть не могу домашние обязанности.