Наперекор канонам

Каждый год вместо меня она получает лишь мое тело. А я перерождаюсь. Сегодня мы с тобой зачнем ребенка. Который за ночь станет молодым мужчиной – вместилищем моего разума. Ведь империей не может править младенец. Только умудренный опытом человек.

– Это что, я сегодня родить должна? – взвыла я от ужаса. – Но я еще не готова стать матерью!

– А ты и не станешь, – пожал плечами мужчина. – Твое тело лишь послужит оболочкой и пищей растущему организму. Тебе вряд ли понравится то, что ты сейчас услышишь, но твоя смерть будет долгой и весьма мучительной. Как ты думаешь, почему испытания начинались со взвешивания? Очень просто. Во мне девяносто килограммов. Плюс еще примерно десять килограммов остаются от женщины в виде использованной оболочки кокона.

– Обалдеть, – тихо прошептала я, содрогнувшись от подобной перспективы. – А император-то, оказывается, обычный паразит. Глист в особо крупных размерах.

– Чего ты там бормочешь? – нетерпеливо спросил Радим, подходя и крепко беря меня под руку. – Ничего, любимая, это не столь великая плата ради ночи любви со мной.

– Ну и самомнение у вас, любезный, – фыркнула я, непроизвольно отшатываясь. – Секс никогда не был главным в моей жизни. Тем более все вы хвастаетесь, что, мол, половые гиганты. А как до дела доходит, так и пяти минут продержаться не можете.

– Это не про меня. Я сказал – я сделал, – самодовольно ухмыльнулся мужчина и тут же ядовито добавил: – Могу поспорить, что главным занятием в твоей жизни было плотно и вкусно покушать. Ну что ж, а теперь скушают тебя. За все в жизни надо платить.

– Но нельзя же понимать все так буквально, – горестно вздохнула я. – Даже в самых страшных снах не могла себе представить, что за мою любовь к сладкому, жирному и копченому меня сожрет изнутри император другого мира.

– Во всем ищи позитив, – усмехнулся Радим. – Зато увековечишь свое имя в летописях этого мира.

– Я бы предпочла иной способ, – честно призналась я и мечтательно протянула: – А вообще, не вижу ничего дурного в том, чтобы прожить жизнь в счастливой безвестности.

– Ну хватит, – прервал мои разглагольствования мужчина. – Пора, любимая.

От ужаса у меня тут же подогнулись ноги; впрочем, император, словно предчувствуя это, ловко подхватил меня под локоть, затем подтащил к невысокой пожилой женщине, до сего момента державшейся поодаль.

– Это Вязальщица Судеб, – не дожидаясь вопросов, просветил меня жених. – Она сплетет наши линии жизни в единую.

Женщина тем временем скинула просторный темный плащ, оставшись в длинном свободном платье. Затем посмотрела на меня на удивление ласковыми серыми глазами. Потом с явным отвращением перевела взгляд на императора.

– Ваши судьбы идут порознь, – наконец заключила она. – Вам не быть супругами.