Напарник

И, возможно, поспешил. Потому что человек, которого называли «Стаян», мог быть, к примеру, армянином, или тем же французом-гасконцем, или кем угодно.

Кем угодно, кроме арабских террористов. Ибо они в первую очередь должны были заниматься взрывом атомной бомбы на территории России. А среди арабских, чеченских и вообще мусульманских имен Роман ни имени Стоян, ни имени Стаян припомнить не мог.

Но как бы там ни было, встречи с этим самым Стояном – Роман пока решил называть его на русский манер – ему не избежать.

А хотелось бы.

Роман попытался плечом содрать мешок с головы. Тишина и невозможность осмотреться действовали не лучшим образом на его нервную систему. И хоть ему случалось не раз попадать в разного рода темницы, что-то подсказывало ему, что эта – одна из худших.

Вдруг вдали послышались голоса."

"Он оставил свои попытки содрать мешок, тем более что они были совершенно бесплодны, и напряг слух.

Сейчас любая мелочь имеет значение. Возможно, ему удастся подслушать что-то такое, что поможет точнее оценить ситуацию или выработать стратегию защиты.

Он было подумал, что не мешало бы принять прежнее положение. Но затем решил, что это мало что изменит, и остался сидеть у стены.

Лязгнул замок.

– Смотри, очнулся, – сказал тот самый человек, ругательство которого вырвало Романа из небытия.

– Тем лучше, – ответил второй.

Судя по звуку шагов, они спустились с лестницы. Один почти бесшумно, второй с шарканьем подошли к Роману.

– Ты кто? – спросил первый.

– Снимите мешок, – потребовал Роман.

Поскольку обращались к нему на французском, то и он отвечал на этом языке.

– Повторяю вопрос, – услышал он. – Ты кто?

– Снимите мешок…

Сильный удар ногой в бок заставил его охнуть и скорчиться.

– Погоди, Эрик, – сказал второй. – Он еще не отошел. Как бы не загнулся. Стоян будет недоволен.

– Ничего, – сказал Эрик, – я знаю, что делаю.

Роман, ничего не видя и оттого вдвойне чувствуя свою беспомощность, напряг внутренние мышцы торса. Хотя, если этот гад начнет охаживать его ногами после каждого вопроса, долго он не продержится.

«Они свободно называют при мне имена, – подумал он, делая вид, что сознание едва в нем теплится. – Значит, не думают выпускать меня живым».

– Ты меня слышишь? – спросил Эрик.

Роман ответил долгим стоном.

Чья-то рука ухватила его за макушку, больно зажав волосы вместе с тканью мешка.

– Или ты будешь говорить, или я забью тебя до смерти, – прорычал Эрик в самое ухо.

– Я… я буду говорить, – выдавил Роман.

– Хорошо.

Рука чуть ослабела, но волос не отпускала.

«Значит, – подумал Роман, – сейчас будет бить в лицо».

– Итак, ты кто? – повторил Эрик.

Роман чуть помедлил с ответом – и сразу же его волосы рванули кверху.

– Я скажу, – закричал он. – Я все скажу.