Напалм

Не представляю, чем и как я смогу искупить свою вину перед ним за то, что сегодняшним утром повела себя столь легкомысленно, не уточнив у мамы, как обычно, в какой магазин и зачем она пошла. Хотя… что бы мне это дало? Она бы ровно так же наплела мне с три короба, но тогда я, наверное, смогла бы интуитивно почувствовать, что она мне врёт.

Если бы не Жора…

Кругом одни сомнения. Тяжело. И голова уже давно болит не из-за бессонной ночи или похмелья, а из-за того, что я оказалась мало того, что слепым, так еще тупым и запутавшимся в хитросплетениях судьбы и чужих интриг, как в клубке ниток, котенком.

Снова чмокнув сына в макушку, поправила на нем одеяло и тихо вышла из комнаты, где он спал.

Как бы парадоксально это ни звучало, но сейчас мне нужно найти в себе силы для того, чтобы отдохнуть.

Душ, кухня, свежее белье, я и кружка чая — весь мой незатейливый отдых.

С пустой головой, чуя не меньшую пустоту внутри и в пространстве вокруг себя, я просто смотрела в кружку на коричневую жидкость и ждала, когда из нее выпарится чайная душа.

Дверной замок тихо щелкнул. Я подняла взгляд, но не дернулась и даже не испугалась. Похоже, спустя две недели я, наконец-то, научилась определять на слух, как Жора аккуратно входит в квартиру, не желая потревожить чей-либо покой.

Как мотылек на свет Жора вошел в кухню, которую заполнял одинокий дуэт из меня и кружки.

— Почему не спишь? — спросил мужчина тихо. Нахмурив брови, вгляделся в моё лицо. — Как Дениска? Сильно испугался?

— Не знаю. Я весь день за ним наблюдаю, но он ничего о случившемся в аэропорту не рассказывает. Похоже, его мозг предпочел заблокировать воспоминания о случившемся.

— Ясно, — выдохнул Жора устало и снова хмуро посмотрел на меня. — Ты сегодня что-нибудь ела?

— Не помню. Наверное, — ответила я машинально.

Жора молча достал кастрюлю, молоко из холодильника и банку с геркулесом с полки.

— Уже за полночь. Не время для овсянки, — наблюдала я за его татуированными руками.

— Овсянку ты ешь охотнее всего. Так что в полночь для тебя будет овсянка, — ответил Жора тихо, не обернувшись.

Чуть подавшись вперед, уловила тонкий запах дыма, исходящий от него, и мысленно дала себе по лбу. Он ведь приглашал меня сегодня с ним на шашлыки к друзьям, а я совсем забыла.

— Как прошёл твой день? — спросила я через несколько минут, будто пытаясь извиниться за свою невнимательность к нему.

— Сносно, — повел Жора широкими плечами, продолжая колдовать над кашей и вместе с тем, доставая для меня тарелку. — А твой?"

"— Ты лучше меня, наверное, знаешь, — уткнулась я в кружку остывшего чая, а через несколько минут передо мной на столе появилась тарелка овсяной каши на молоке и ложка.

— Ешь, — сказал Жора коротко и сел рядом со мной, как грозный надзиратель или нянечка, скрестив руки на груди.