Наощупь

Стерта в порошок, развеяна ветром измен. Иногда я мечтаю собрать себя по крупицам, но даже сама не верю, что найду в себе силы на это.

— Ну… Я не знаю. Я уже пообещал…

Он капитулирует. Я это вижу. И мне мерзко от облегчения, которое слабостью распространяется по всему моему телу. Его нерешительность не должна меня делать такой счастливой! Это противоестественно! Но я радуюсь… что мой неверный, гулящий муж остается со мной из жалости.

Сама себя ненавижу.

Глава 3

Не знаю, как прожил следующие тридцать шесть часов — вплоть до прихода Тани. Просто запретил себе думать о ней, отгородившись плотной непроницаемой стеной. Когда наша связь так резко прервалась, я еще несколько раз пытался ее восстановить, но ничего не выходило. Она была уже не со мной. Моя, но чужая.

Я после долго медитировал, в попытке найти баланс, но так до конца и не справился с собственными эмоциями. Таня стала для них толчком, и теперь меня раскачивало из стороны в сторону, как деревянную мачту в шторм. Мне не было покоя. Я презирал себя за то, что позволил сделать. Однако в то же время я не мог не понимать, что если бы она так сильно во мне не нуждалась, у меня ровном счетом ничего бы не вышло. Каким-то непостижимым образом наши души совпали. Поймали одну волну в бесконечном диапазоне звука, чтобы зазвучать в унисон.

Так странно… Всю свою жизнь в этой бескрайней вселенной я находился один. Кружил между галактик, прекращал существование, вновь возрождался, и снова куда-то мчал, пойманный сетью Сансары1… Подхваченный ходом времени. И так уж сложилось, что в этой жизни я видел и понимал даже больше, чем мне бы того хотелось. Но я никогда не думал, что где-то рядом, в параллельных мирах существует тот, кто мне предначертан. Тот, с кем я зазвучу, как самая лучшая песня.

— Можно, доктор?

Её голос музыкой разливается у меня в ушах. Мое тело оживает, моя душа рвется к Тане навстречу.

— Проходите, пожалуйста. Как самочувствие?

— Я… Не знаю.

— Не знаете?

— Да… простите. Глупость такая… Нет времени остановиться и прислушаться к себе. У сына выпускной в школе… — добавляет она, словно это хоть как-то оправдывает ее преступное к себе невнимание. Я слышу шорох ткани, она взволнованно проводит руками по одежде. Хмурюсь.

— А лечение?

— Ох… Я обязательно все сделаю, доктор! Только закончится эта эпопея с выпускным.

— Раздевайтесь, — еще сильнее хмурюсь я и подкатываю ближе столик со всякой нужной медицинской требухой, — без параллельного медикаментозного лечения эффективность массажа снижается в разы.

— Я в курсе… Еще раз извините.

Хочется рявкнуть. Едва сдерживаю себя. Будь на ее месте любой другой пациент, я бы просто напомнил, что хуже он делает только себе, и на этом бы тема была закрыта. Но с ней… Меня беспокоит ее невнимание к себе.