Леди с серьезными намерениями

София кивнула и поощрительно улыбнулась, но, как видно, мистер Сомеркот исчерпал свое красноречие.

Пока они, окончив танец, возвращались на место, где ее поджидали остальные поклонники, София мысленно вычеркнула его имя из списка.

Следующим ее партнером был маркиз Хантли.

— Скажите, мисс Винтертон, как вам нравятся лондонские развлечения?

— Они мне очень нравятся, милорд, — ответила София. Маркиз приходился старшим братом лорду Перси и, несмотря на широкое лицо и склонность к полноте, был, безусловно, вполне приемлем. — Я слышал, что вы катаетесь в Парке. Может быть, мы могли бы встретиться там с вами как-нибудь утром?

— Может быть, — ответила София уклончиво.

Покидая круг, София решила пока оставить маркиза в списке претендентов. Возможно прогулка в Парке с ним и ее младшими кузенами окажется полезной? Она как раз обдумывала этот вопрос, когда ее мысли прервал знакомый глубокий голос.

— Кажется, следующий танец будет наш с вами вальс, мисс Винтертон. — Джек кивнул маркизу. — Хантли.

— Лестер. — Маркиз ответил кивком на кивок. — Вы, случайно, не видели здесь Перси?

— Некоторое время назад он что-то обсуждал с Гаррисоном.

— Пойду, перекинусь с ним словечком. Это мой брат, — сообщил маркиз Софии. — Перси навещал нашего отца, старик, знаете ли, на краю могилы. Вы извините меня, дорогая, я, пожалуй, узнаю у него, какие новости?

Глядя вслед его удалявшейся спине, София незримым карандашом вычеркнула и его имя из своего сокровенного списка. Подобная черствость приводила ее в ужас. Увидев ее негодующе лицо, Джек вовремя удержался от пояснения, которое собирался сделать. Он не считал Хантли соперником, но к чему действовать себе во вред?

Он завладел рукой Софии.

— Не пройтись ли нам по залу, пока вальс не начался?

— Я бы предпочла вернуться к тетушке.

Скрыв удивление за вежливой улыбкой, Джек поклонился и почтительно повел ее туда, где дожидались ее воздыхатели.

Это был неразумный шаг. Ему не пришлась по душе тесная компания соперников, которые не нашли ничего лучшего, чем на первом большом балу толпиться около его Софии. Настроение Джека не улучшилось, пока он слушал, как они наперебой рассыпают ей комплименты. Они, в свою очередь, дружно не обращали на него внимания, видимо считая, что София, с ее отдаленными видами на наследство, не могла его заинтересовать всерьез. Эта мысль заставила Джека посмеяться в душе над ними. Но веселость сменилась возмущением, стоило ему услышать, как София говорит:

— Я очень люблю оперу, лорд Анерби.

Выражение ее лица демонстрировало безмятежность.

Джек даже скрипнул зубами. Он сто лет не посещал оперу, и виной тому были исполнители. Тут, к его неизъяснимому облегчению, послышались первые спасительные аккорды вальса.