Намбандзин (СИ)

Точную дату не знаю, потому что давно был в отрыве от иезуитов, которые живут сейчас строго по юлианскому календарю, потому что на папском престоле пока что не Григорий, не помню номер, а японский лунно-солнечный, позаимствованный у китайцев, слишком утомителен для меня. Единственное из него, к чему начал привыкать — это разбивка на шестидневные циклы (рокуё). У каждого дня свое название и набор удачных и неудачных периодов. Обычно в какой-то промежуток времени будет везти, а в какой-то не очень. Пятый день (тайан) исключительно удачный весь, а четвертый (буцумэцу), день смерти Будды, наоборот. У китайцев сложное отношение к цифре четыре. Второй день (томобики) тоже не очень, но не для данного человека, а его родственников и друзей, поэтому не проводят похороны, чтобы не утянули на тот свет близких. Первое января — это всегда сэнсё, первый день рокуё, до полудня удачный, а потом нет. Первое февраля — томобики. Первое марта — сэмбу, третий день, до полудня неудачный. И так до июня, в котором первый день называется сякко и является удачным только час до полудня и час после. Первое июля — опять сэнсё и так далее. Так вот нужный нам ветер задул именно в тайан. Мне даже стало интересно, как в данном случае он может быть удачным для обеих конфликтующих сторон?!

Като Данзё рано утром занялся дельтаплан. У синоби, как в будущем у парашютистов, кто летит, тот и собирает устройство, чтобы, если что-то случится, материл только себя. Впрочем, матерятся не долго. К его груди я привязал морским узлом, развязывающимся одним рывком, китайский бронзовый кувшин, заполненный порохом и свинцовыми шариками. Фитиль из начиненного порохом, гусиного пера был пропущен через короткую деревянную пробку, которая при ударе должна была провалиться внутрь сосуда. Второй фитиль, обычный и длинный, зажженный перед самым стартом, дельтапланерист держал в правой руке, чтобы поджечь им первый перед сбросом. За кожаным поясом на всякий случай торчал короткий и очень острый нож. В общем, работенка у синоби стремная. Зато мог стать первым в истории летчиком-камикадзе. Я мысленно представил взрыв в воздухе и разлетающиеся в разные стороны, окровавленные куски того, кто раньше был Като Данзё.

Он разогнался по крутому скалистому склону и как бы прилег на поток воздуха, начав медленно, нерешительно набирать высоту. Казалось, что почти не двигается вперед, а только вверх. Тело, зависшее параллельно земле, немного повернулось — и дельтаплан словно бы ожил, резво устремился вперед и ввысь, разворачиваясь в сторону горы Кинка. Вскоре он превратился в небольшую темную точку, напоминающую птицу, а потом и вовсе стал невидим.

Мы смотрели на замок и ждали. Время шло, а видимого результата не было.