Намбандзин (СИ)

В данном случае встретились морально стойкие армии, поэтому рубились не меньше пары часов. Я даже заскучал. Первыми побежали наши задние асигару, не принимавшие участие в бою, а может, и вражеские тоже, не видно было. Это особая категория воинов, которые самые смелые в своих рассказах во время попоек. Некоторые даже умудряются получить ранение. Они есть в каждой армии и бегут первыми, даже если побеждают. В последнем случае возвращаются и порой обгоняют соратников, уставших в рукопашной, захватывают лучшую добычу. Когда за ними потянулись, бросая копья, другие пехотинцы, я понял, что подлецы, как обычно, победили.

Если бы мой отряд побежал сразу, то, скорее всего, все остались бы целы и даже сохранили оружие. Мне было западло драпать. К тому же, хотелось посмотреть на работу аркебуз против японской тяжелой конницы. Когда мимо пронеслась наша, я приказал своим подчиненным приготовиться к стрельбе, подправить фитили."

"Вражеская подзадержалась, расправляясь с удирающими пехотинцами. Завидев мой отряд, сразу с сотню всадников повернули на нас. Они накатывались плотной массой под гулкий, мощный стук копыт. Казалось, нам ни за что не остановить эту силищу. Мои аркебузиры оглядывались, чтобы убедиться, что я еще с ними, что удирать пока нельзя. Я делал вид, что все нормально, что бояться нам нечего.

Я подпустил вражескую конницу метров на пятьдесят, после чего скомандовал:

— Каки! (Огонь!)

Не знаю, правильное ли слово употребил, останется ли оно в японской армии, но мои подчиненные знали, что надо делать по этой команде. Восемь аркебуз рявкнули почти в унисон. Перед ними возникло густое облако черного дыма, за которым послушалось истеричное ржание лошадей и крики и стоны людей. Первых испугали звуки выстрелов. Трусливые кони вскинулись на дыбы, после чего начали разворачиваться и проталкиваться между скакавшими сзади, чтобы быстрее убраться с опасного места. Вторые орали от удивления и боли. Следующий залп придал животным ускорение. Впрочем, и отважные самураи, оказавшиеся на земле, резво подскочили, кто не был ранен, и понеслись за своими лошадьми.

После третьего залпа я крикнул знакомое слово:

— Томатэ! (Стоп!)

На поле перед нами остались лежать два самурая и одна лошадь, а еще три с трудом ковыляли вслед за удирающими. Вроде бы мелочь, но на лицах моих подчиненных, почерневших от пороховой копоти, появились улыбки. Те, кто отстрелялся, быстро заряжали аркебузы и обменивались язвительными замечаниями в адрес врага.

Самураи получили пополнение и опять поскакали в атаку. На этот раз они были встречены на дистанции метров тридцать. Три залпа — и когда дым рассеялся, трупов лошадей и людей перед нами стало намного больше, а уцелевшие улепетывали намного быстрее, чем после первой атаки.