Намбандзин (СИ)

Сперва до нас дошло известие, что грозная армия приостановила свое победное шествие на полпути к столице, потому что Такэда Хорунобо прихворнул, а через несколько дней второе, что полководец, которого называли Тигром Кай (его родовая провинция), приказал долго жить, получив после смерти буддийское имя Сингэн. Его армия тут же распалась, разбрелась по домам. Токугава Иэясу решил, что это боги помогли ему, а я сразу предположил, что причина более земная. Через несколько месяцев я пересекусь случайно с синоби-тюнином из Каваи (мой друг Като Данзё за три года до этого остался без головы по приказу Такэды Харунобу, возле которого он не мог появиться просто так) и задам прямой вопрос, на который получу уклончивый ответ, считающийся в их среде утвердительным.

Самураи-предатели помчались к своим бывшим сеньорам, чтобы заверить, что их лукавый попутал, а на самом деле они белые и пушистые. Шайка белых и пушистых. По моему совету Токугава Иэясу подождал, когда соберутся все, и казнил их. Освободившиеся наделы раздал верным людям. Мне достался целый хань — несколько деревень, приносящих более десяти тысяч кокку риса в год — и я автоматически стал даймё с приставкой хатамото. Это слово можно перевести, как «возле знамени», то есть располагавшийся во время сражения возле сеньора — один из наиболее доверенных самураев. Вместе с землями я получил приказ завести на них еще несколько мастерских по производству пороха и пуль, чтобы и того, и другого всегда было вдосталь."

"Назначив управленцев в подвалившем богатстве и раздав им нужные распоряжения, я проследовал со своим отрядом к Оде Нобунаге, который осаждал замок Макиносима, располагавшийся неподалеку от Киото на берегу реки Удзи. Там прятался сёгун Асикага Ёсиаки, который, узнав о приближении армии Такэды Хорунобо, расхрабрился, отрыто выступил против своего благодетеля. К моменту моего прибытия осада закончилась. Асикага Ёсиаки сдался, выбрав возвращение в монастырь, где никаких баб, а еды мало и та невкусная. С чего начал, тем и закончил, посетив по пути рай. А ведь мог бы сидеть и не рыпаться в монастыре или хотя бы за ломящимся от жрачки столом в роскошном сёгунском доме в Киото, окруженный красивыми и податливыми женщинами. Понты подвели.

Ода Нобунага отправился в Киото, где попросил тэнно Огимати сменить девиз правления. Нихонцы позаимствовали это у китайцев, у которых каждый император, вступая на престол, придумывал некое выражение, обычно из двух иероглифов, обозначавшее его устремления или надежды. Ранее был «Гэнки (Подарить (привнести) прекрасное)», а стал «Тэнсё (Небесная справедливость)». Несколько вассалов Оды Нобунаги решили после смены девиза поменять и свои имена.