Нам не узнать друг друга сразу

Наверное, остановился я еще и потому, что сам должен был приготовиться к осознанному началу нашей с дейраной семейной жизни, принять для себя незыблемую данность – отныне мы существуем только друг для друга. Она – моя, а я – ее.

Сейчас, еще на миг прикрыв глаза, сосредоточившись на ощущении ее тепла рядом, глубоко вдохнул ее запах, стремясь запомнить это первое пробуждение, когда мы действительно уснули рядом. Во всех смыслах. Оба настроенные на будущее. Совместное. Иначе бы она так себя не вела. Но как бы хорошо тут ни было и как бы еще ни хотелось отдохнуть – а препирательства с Советом вымотали неимоверно, – но пора было вставать и дейрану будить тоже. Освободив ее от объятий, склонился к плечу и, нежно поцеловав, прошептал:

В ответ что-то недовольно пробурчав, она попыталась еще глубже зарыться лицом мне «под крылышко». Выглядело это невероятно умилительно, и я тут же решил, что не смогу лишиться такого удовольствия и постараюсь будить ее всегда лично. Но сейчас лишнего времени, увы, не было, поэтому я снова, предварительно легонько подув ей в шею, поцеловал ее в видимый из-под загнувшегося рукава футболки кусочек плеча и позвал:

– Оля, просыпайся. Скоро прилетит «Эндорра».

На этот раз она отреагировала. Медленно открыла глаза и, сонно осмотревшись, повернулась ко мне. Было крайне интересно наблюдать, как по мере окончательного пробуждения и осознания ситуации лицо дейраны приобретало все более смущенное выражение, а в глазах появилась растерянность.

– Добрый уже день! – шутливым тоном, стараясь немного понизить градус ее волнения, поздоровался я и, не удержавшись, чмокнул в нос. – Ты такая соня! Я уже думал, что маму вызывать придется, чтобы она командным рыком тебя подняла.

– А сам? Ну, командным рыком? – грудным со сна и от смущения голосом спросила Оля, стеснительно отводя взгляд.

– Увы, на тебя рычать не могу, – снова улыбнувшись, покачал я головой, но тут же, переходя на серьезный тон, поторопил: – Вставай, приходи в себя, обязательно позавтракай и будь готова. Как только мой корабль прибудет на базу, сразу пересаживаемся на него и отбываем.

Уже ухватившись за край одеяла с намерением откинуть его, чтобы отправиться в ванную, а потом – к другу, чтобы попрощаться, поймал неожиданную мысль:

– Кстати, о маме. Ты как предпочитаешь – чтобы мы ее взяли «подвезти» или не взяли?

Глаза дейраны в изумлении распахнулись, и, выдержав паузу, она тихонько уточнила:

– А… э-э-э… в смысле?

– Тебе не будет неловко, если она тоже на «Эндорре» отправится, или маму отложим на потом? Я планировал сейчас быстро с текущими делами разобраться и взять отпуск, чтобы тебя официально семье представить.

По растерянности, снова появившейся в глазах Оли, понял, что переборщил с мерами по борьбе с ее смущением.