Нам с тобой нельзя

Сразу после того, как попал в аварию…когда она призналась мне, что любит не как дядю. Сложно описать свои эмоции в тот момент, я был пьян, даже слишком, но все это слышал так отчетливо, как будто в рот ни капли не брал.

Возможно, я тогда протрезвел окончательно, грудину сдавило и пульс шандарахал где-то в глотке. Смотрел в ее глаза, наполненные волнением, нежностью и чем-то еще смутно отблескивающим на дне голубых глаз, а на руке в это время адски жгла красная нить, она словно связала нас тогда. Смотрел и подыхал. Упрямо заявляя себе «НЕТ», это «НЕТ» болью отзывалось во всем теле, ломило, словно мне кости раздавливают под прессом.

Нахмуренный взволнованный взгляд обволакивал своей нежностью. Мне хотелось, чтобы она так смотрела только на меня, мне хотелось впитать до последней капли каждую эмоцию, до конца. А потом я рвано вдохнул, отшатнулся и сделал то единственно верное, что мог. Отгородился.

—Светик, ну что за глупости, малыш? Я старый и хладный, во какой!

Постарался, конечно, перевести в шутку, но это была бы не Света, если бы она тогда на мои скомканные попытки пошутитить не посмотрела на меня воинственно, не поднялась на носочки и не коснулась моих губ своими, выбивая одним касанием воздух из легких.

Меня разорвало на части, не помня себя от желания, я сорвался, впиваясь в нежную кожу и перекидывая ее на себя. Вся боль ушла на второй план, остались голые ощущения острого желания продолжать. Я так не целовал, пожалуй, никого в своей жизни. Закинул накаченные ножки к себе на талию и прижал ее всем телом, пятерней обхватывая едва прикрытые тонкой тканью ягодицы. Соприкосновение с бархатной кожей становилось причиной взрыва, шарахало так, что мама не горюй.

Не помню, как я тогда оторвался от нее, но такого обоюдного шока мы явно давно не испытывали. Раскрасневшиеся припухшие губы преследовали меня впоследствии в самых адских кошмарах.  Больше они не были живыми, исключительно синими. И это все было местью тех, кто точил на меня нехилый такой зуб и все искал слабые точки. А найдя таковую, покусились на жизнь."

"Затем пришла информация, до мандража неприятная, что меня заказали. Заказали самым известным способом из всех. Мелкая шестерка участвовала в деле, но отработала, безусловно, слаженно, четко, почти без сучка и задоринки, что даже я изначально подумал о совпадении.

Как только подробности вскрылись, мне пришлось моментально смыться, чтобы не подвергать опасности…ее. Мысли метались из крайности в крайность, но одно я знал наверняка, за Свету я могу убить любого. И в процессе подохнуть самому.

Вынырнув из воспоминаний, паркуюсь у офиса Рашидова. Только и успеваю, что выйти из машины, как навстречу мне несется та, которую я игнорирую уже пару тройку дней.