Нам с тобой нельзя

Ладно, сейчас я просто немного умру. А дальше полетим. Меня папа всегда учил подниматься, и тут я точно поднимусь.

Холодная трубка, прижатая к уху, причиняет физическую боль. После третьего гудка слышу глухое и злобное «Света». Я молчу. Не могу выдавить из себя и слова, только вслушиваюсь, впитываю в себя Никиту хотя бы так. Перед глазами проносятся наши самые трогательные моменты. Нет. Так быть не может. Просто не может.

—Алло!

Связь не очень хорошая, все скрипит.

—Мои люди отслеживают твой телефон, — он не дурак, в отличие от меня. Печально усмехаюсь, понимаю, что времени у нас ограничено.

Почему-то именно сейчас я начинаю себя чувствовать лучше, просто услышав его голос. Это садомазо, а еще точно стокгольмский синдром. Так быть не должно. Ты в первую очередь должен ненавидеть того, кто причиняет тебе боль снова и снова.  А что по итогу? Я ищу любой связи с ним.

—Как ты мог? Никита? Как? — откидываюсь на скамейке и запрокидываю голову. Холодный дождь бьет по щекам и смывает горькие слезы. Безумно хочу кричать. От боли и разочарования, разрывающих мое слабое тело на куски.

—Почему сбежала? Я ведь просил, — он зол. Но держится, а я вот уже не держусь. Я сорвалась в пропасть.

—Да? А мне захотелось, я ведь что хочу, то и ворочу, Ник. Не забыл, да? Я ведь не мама, не ручная и не покладистая, — поднимаю руку и рассматриваю палец, на котором подарок Макарского.

—Что за бред? Ты что напилась?

Моей маме он такой вопрос бы никогда не задал. Потому что, дайте-ка подумать, она не такая. А я такая.

—Когда ты собирался мне сказать, что в молодости любил мою мать? Когда? Я стала для тебя удачной заменой? Но ты не нашел сил признаться в этом и сбежал?

Повисает молчание. Я прикусываю губу до металлического привкуса во рту. Правда. Затем в трубке слышится отборный мат, мой взгляд скользит по кольцу, под разными углами рассматриваю то, что мне нравится. Красивое же.

Интересно, он думал подарить его ей? Может мне это тоже по наследству передалось? Коду выжигает каленым железом. Ты просто красивая обертка, Света. Зачем на тебя еще распыляться? Что бы он ни говорил, в итоге все так, как есть.

—Ты никогда не была для меня заменой, Света. Я люблю тебя.

В другой жизни мне было бы приятно это слышать. Может я даже растеклась бы лужицей, но в этой за такие слова хочется ударить побольнее, чтобы он почувствовал хотя бы сотую долю того, что сейчас чувствую я.

Он не отрицает, потому что никогда не лжет. Никогда. Солги мне хоть разочек!

—Но ты хотел быть с моей мамой!  — срываюсь на крик. Сквозь шум дождя мне сложно расслышать слова, они сливаются воедино.

—Я понимаю, откуда ты это все взяла, но это была другая любовь, Света, послушай меня… Я приеду, и мы поговорим, девочка моя, не делай глупостей.