Нам нельзя

Дождись меня!»

Я осталась одна как тогда, когда умер папа. И опять эта женщина, которая зовётся матерью.

Света нарисовалась в комнате Трэша. Она гладила меня по ногам, а потом прилегла рядом и обняла.

Она не знает такой боли. Она никого никогда не любила. Даже своих детей.

Вру! Она любит деньги. Без них она вот так же надрывно кричит и страдает.

Что ей нужно от меня?

Изображала родительскую любовь. Я ж ей накопления не отдам. И украшения, которые хранятся в банковской ячейке, она тоже не получит. Пусть не врёт, якобы разрешила мне хранить их, ей бы не выдали папины подарки. Открыть ячейку могу только я и только после исполнения восемнадцати лет.

Хотелось, от злобы на этот мир, всё это ей выкрикнуть. Но я вдыхала носом запах любимого и, запертая в своих собственных переживаниях, не могла отвлекаться на остальных.

– Доченька, – заныла Света. – Он позвонит. Ну, не убивайся ты так.

– Тёть, Света, может узнаем, куда его увезли? – наивно спросила Анечка, которая от переживаний сгрызла все ногти.

– Зачем узнавать, ему же не три года. Тугара, прекрати! – ругалась Лядина, перенервничав со мной. – Позвонит, и всё встанет на свои места. И вообще, так не бывает! Дрались полгода, а теперь любовь невпупенная!

– Да, пошла ты!!! – заорала я ей в лицо.

И она пошла. Испугалась меня и вылетела из комнаты. А вернулась с успокоительными. Впихивали их в меня всем миром.

Слова Светы показались разумными. Мне в чужой квартире делать было нечего. Аня с Ромкой навели порядок, вынесли продукты. Я понуро собирала учебники в сумку. Раскрыла тетрадь по алгебре и зависла над рисунком, что рисовал Трэш.

Это сильнее фотографий. Рисунок отобразил все наши чувства. От листов и завитков в моих волосах, он казался сказочным.

– Как красиво, – выдохнула Анечка. – Рома, посмотри.

Шиша шмыгнул носом у моего уха. Сказать ничего не смог.

Убитая и ослабленная, я покидала комнату Трэша. Оставила себе ключи, прихватила его подушку. Как он мои ярко-салатовые трусики, которые я не нашла.

Потух пожар в моей душе, рассеялся свет. Только маленький огонёк надежды теплился внутри, что всё будет хорошо. До девятого мая не так много времени. Только вот мы изменимся. И он в первую очередь.

Истощённая и обессиленная я села в машину отчима, и Света повезла меня домой.

Мой изнурённый вид немного смутил Егора, он ничего не сказал. Но потом всё-таки явился на чердак и попросил не язвить.

– Давай, как прежде поживём, – предложил он, когда мама раскладывала мои вещи по местам. – Никто тебя не гонит. Денег от тебя не требует. Если на карманные расходы нужно, всегда рады.

Странно было от него это слышать.

Решила, пусть остаётся так.

Трэш не позвонил на следующий день и через день тоже мой телефон молчал. Мне опять вызвали врача, потому что поднялась температура.