Нам нельзя

То, что ему жизненно необходимо.

И в данный момент я обязана принять решение раз и навсегда. Либо уйти и не вернуться, как я и хотела закончить эти мучительные отношения. Либо не обмануть и остаться с ним навсегда.

В первом варианте – будущее искрит всеми цветами радуги. Я смогу и в женихах покопаться, и поступить, и работать пойти.

Во втором – я навсегда с ним с его проблемами, но и с его успехами. А они обязательно будут!

И я люблю. Уже слишком глубоко, чтобы откинуть от себя Никиту.

– Мои семнадцать много стоят, Киса, – утвердил он.

– Я с тобой, – нежно улыбнулась. – Будем притираться. О переезде пока не заикаемся, надо всё обдумать. И вообще, надо всё делать обдуманно.

– Согласен. Надо пожрать, – он потащил меня обратно к костру.

Любовь наша была уже сильной и жаркой. Но мы вели себя, как обычные друзья. И, по моему мнению, это было правильно, потому что ни мне, ни Трэшу не хотелось всё испортить спешкой и тупой юношеской влюблённостью. Этим мы и отличались от сверстников. Застолбили своё будущее на двоих, и теперь не отпустим. Не надо давать клятв и уже никаких пустых разговоров и выяснения отношений. Сейчас мы переходили к самой настоящей взаимности с нежностью и надёжностью.

Хорошо, что мне восемнадцать, а не тринадцать. А то бы мы с Трэшом убили друг друга ещё в прошлом году.

Расходились мы, когда быстро начало темнеть. Трэш захватил остатки еды, а я вынуждена была бежать за Анечкой, которую тащила Бахря на поводке.

Анечка была обеспокоена, недовольно шагала быстрым шагом вперёд. Она поджимала губы и дышала через нос.

– Аня, мы с Трэшом пара.

– Я не буду больше приходить к тебе в гости? – прямо на грани истерики.

– Аня…

– Он тебе не пара, – заявила она. – Он плохой, а ты хорошая. Если твои родители узнают...

– Ты мне не подруга, если трепанёшь, – сразу поставила все точки над «и».

Я ей буллинг устрою, если она посмеет влезть в мои отношения с парнем. Но это по-детски. Я все ж таки совершеннолетняя.

– Если мы с Трэшем будем вместе, то ты всё время будешь играть в морской бой с Шишковым.

Даже в темноте было заметно, как она покраснела. Думала, я не знаю, что для неё морской бой, как отдушина.

– Вместе будем ходить на пикники, и Трэш никогда тебя не оскорбит. Обещаю, – я взяла её за руку. Хорошо бы кожа к коже, но мы были в перчатках. – Что случилось, Ань? Расскажи, пожалуйста.

– Мама не звонит, – тихо ответила она и поспешила вперёд.

А мама, мать её, хихикала рядом с нашей калиткой и зыркала на моего отчима своими страшными глазёнками. В алом пальто у адской кровавой колесницы. Ей не хватало голого хвоста, как хлыста, и рогов. А Егор такой тупорылый голый грешник, купается в котле и щебечет демонице, что водичка уже тёплая, забывая о том, что его будут варить.