Нам нельзя

Волосы были собраны в хвост, и голубые глаза сияли настоящим счастьем.

– Это Бахря, – сказала мне одноклассница. – Тебе нравится такое имя? Я перегородила путь к лестнице, она не упадёт. Я уже два раза с ней погуляла. Она такая умная, уже просится. Скажи своему отчиму, чтобы не выкидывал её на улицу. Он говорит, что раз она девочка, раз вырастет огромной, то лучше, её продать пока не поздно.

Анечка подползла ко мне и Бахря вместе с ней. Они смотрели на меня щенячьими глазами полными надежд. Щенок вылизывал пальцы на моей руке, что была скинута с постели, и я вдруг подумала, что Анька сейчас тоже начнёт это делать.

– Мне разрешили к тебе приходить. Ты только скажи, вы с Сонькой подруги?

– У меня нет подруг, Аня, – прохрипела я. – Были. Но мама меня вырвала прямо в конце десятого класса. Я от горя чуть не умерла. Знаешь, я удалила все соцсети и сменила номер. Мне казалось, что разлука меня может убить, поэтому лучше забыть прошлое навсегда.

– Ты жалеешь? – прониклась Анечка.

Я не ответила. Больно было первые два месяца, потом отпустило. Наверно это было неправильное решение. Общение может спасти отношения.

– Анечка, ты погуляешь с детьми?

Света вообще обнаглела. Вот, честное слово, когда у меня будет двойня, я не буду скидывать её на других.

– Конечно, тётя Света! – радостно ответила Анечка. – Мы с Бахрей уже идём.

Она убежала, утащив моего щенка.

Я потянулась к телефону. Мне звонили, писали. Я, оказывается, популярная девчонка в школе.

Даже смешно стало.

Писал насильник Трэш. Но не как в прошлый раз. Всего два сообщения: «Прости меня, Киска», «Всё, что я сказал, было правдой. Ты моя, и я буду любить тебя вечно».

Собственник.

В этот момент я не испытывала к нему никаких чувств. Решила словить момент и позвонила. Он ответил сразу. Трубку взял, но молчал. Я слышала его дыхание и закрыла глаза. Даже запах его ощутила.

– Привет, Трэш, – тихо сказала я.

– Привет, Кис. Как ты? – Не дождавшись от меня ответа, он тяжело вздохнул. – Я, в общем, за учёбу взялся, исправил по всем предметам. Ещё анатомия осталась. Тоха вроде не злится на меня больше. Катя, прости. Ты мой ангел, а я бес какой-то. Я всё исправлю.

– Мы больше не увидимся.

Момент безразличия прошёл. Мне стало опять больно. Мне было так горько, что я хотела завыть.

– Ты же вернёшься в школу, – растеряно сказал он.

– Нет. Я перехожу на домашнее обучение. Сменю номер, и не буду появляться в посёлке одна, потому что в страшных снах вижу эту арку, где нарик с ножом пытается насильно меня уволочь к себе в притон.

– Я слышу обиду. Обиду, Киса! Но никак не безразличие!

– Прощай.

Я скинула звонок и тут же ответила, потому что звонила Сонька.

Она была в приподнятом настроении, рассказывала, что Марго вернулась на работу, что Тоша оказался вовсе не биологом, а врачом.