Нам нельзя

Стихия разыгралась не на шутку. Через пятнадцать минут, я была мокрая до нитки, но всё равно ехала.

Остались за спиной коттеджи и лесопильный комбинат. Я по тайге пробиралась до трассы. Она маячила впереди мощными фонарями. Пришлось трудиться, чтобы подняться в горку.

На трассе ехать было гораздо легче.

Через несколько километров, я выехала на отворотуку с отвратительной дорогой. И попала туда, где ни разу не была.

Фонарь был один и только у одного покосившегося домика. Старые сараи, куча хлама и свалка. Это какой-то дикий трэш, а не место.

Я подъехала ближе к дому, на меня налетели собаки, пришлось слезть с велосипеда и свистнуть.

На свист вышло несколько мужиков. Они, как их псы, были облезлыми, дрищиватыми, но с оскалами. И глаза так же горели. Зверьё.

Цыгане меня с трудом рассмотрели, сквозь мокрый буран. Разогнали собак.

– Здрасьте, я к Коле Арбузову! – крикнула им.

Один седой махнул в сторону, показав, что мне нужен следующий дом.

Я поехала туда, увязла в грязи по колено. С трудом дотащила, велик, кинув его у сгнившего жигулёнка.

В дом была протоптана дорожка.

Я нащупала дверь. Открыла её и вошла внутрь, замерев на пороге.

В доме было мало света и очень много людей. И не только цыгане, но и русские. Мимо меня прошла толстая девка. Остановилась и вернулась к входной двери. У неё была толстая чёрная коса, что торчала из-под цветастого платка. В ушах золотые кольца. Жуткая розовая кофточка и несчитанное количество юбок, надетые одна на другую. Цыганка поставила кулаки в бока, стараясь скрыть от меня то, что зажимает в кулаке жгут. Самый настоящий медицинский, которым затягивают руку при сдаче крови.

Я с трудом сглотнула. Сволочи!!!

Видимо девка по взгляду поняла, что я на грани срыва и улыбнулась золотыми зубами:

– Бахталэс, чаялэ. Кого надо?

– Трэша, – зло прошипела я."

"– Туда иди, – кивнула в сторону открытых дверей в жилую комнату.

На меня смотрели во все глаза. Я, как будто шла по клетке с голодными львами. Такие рожи, что хотелось испариться! Воняло какой-то травой, выпивкой и сигаретным дымом.

В комнате люди сидели на полу, на кровати, на скамейках и стульях. Кто-то разговаривал, кто-то…

Я отвернулась, с горем искала глазами Трэша.

Они ничем не отличался от собравшихся, только возрастом. А подростки сбились в кучу у печки. Ромка Шишков хихикал дурацким голоском. А Трэш сидел на полу, скрестив ноги. Волосы были собраны резинкой в маленький хохолок на макушке. Он закусил зубочистку, в руках держал карты. Выглядел в этот момент, как какой-то хищник. Наглый и дерзкий.

Напротив него сидел парень нашего возраста черноглазый и кучерявый, похожий на чёрного барана.

– О, Тугара, – заржал Шишков. – Пришла на распаковку?

Трэш дёрнулся, как от электрического разряда, и ошарашенно выпучил на меня глаза.