Нам нельзя

Проблема в том, что их сначала надо выяснить, всё разложить по полочкам. А это сложно. Этого делать не хотелось.

Трэш дождался, когда я закончу на кассе и вместе со мной вышел на улицу. Я, обнимая огромный горшок, первая остановилась, потому что старше, потому что умнее и всякое такое.

Но слова произнести не смогла. Меня вымотал этот парень. И начал всю эту фигню ещё в прошлом году. А теперь решил добить. Он как вампир пил мою кровь, и я обезвоженная хотела упасть и уснуть навсегда.

Трэш понял по моему виду, что всё очень плохо. Он похолодел и заметно струхнул. В глазах его знакомых и тёплых мелькнуло искреннее переживание.

– Катя, прости, – выдохнул он. – Я всё понял, я никогда так больше не сделаю. Слышишь? Никогда никого к себе не подпущу. Мне не нравится твоя ревность.

– Я не ревную, – соврала я. – Просто всё стёрто, ничего больше не будет.

– Кис, – он хотел меня обнять за плечи, но побоялся дотрагиваться. А близко подойти не получилось, между нами был горшок. – Прости, пожалуйста.

Я почувствовала осенний холод. Пальцы на пластике горшка стали красными и цепенели. Но я не двигалась. Ноги, как в асфальт вросли.

Посмотрела в сторону и наверх. Там на небе мой отец.

Папа! Помоги! Я больше не могу…

– Я не соврал, я люблю тебя, – шептал парень.

– Помнишь, я спросила, зачем тебе нужна. Ты ответил, что просто трахнуть.

Он заныл, закатив глаза, и обречённо всплеснул руками.

– Я злился, не сдержался, прости.

– У тебя ещё и недержание? Так вот! Нафаня для утех вполне подходит, а ко мне не приближайся больше!

– Никогда с ней ничего не было и не будет, – разозлился он. – Зачем горшок купила? Я бы сам купил!

– Оставь деньги на косяк, нарик.

Он резко вытолкнул горшок. Руки мои не удержали край, и пластик упал на пожухлую клумбу у крыльца магазина.

Трэш с силой прижал меня к себе.

Тепло.

Он просто пылал, как печь. Я уткнулась красным носом в его плечо. На инстинкте сунула руки в карманы его толстовки, обнаружив там нож. Широкие тёплая ладонь легла мне на спину. Другую руку Трэш положил на мою голову.

– Я не могу так больше, – зарыдала я. – Я не хочу таких отношений. Никаких не хочу! Ты меня замучил! Никита, оставь меня в покое!

– Сама тоже хороша, – слёзно шептал Трэш мне в ухо. – Ты меня не меньше замучила.

– Тогда зачем это всё?! – кричала я в его плечо. – Пожалуйста, давай не будем видеться.

– Не получится, – он крепче прижал меня. – Я не отпущу. И ты не уходи.

– Никита, иди нафиг! Я не хочу тебя! – протягивала я, но не вырывалась, а прижималась к нему сильней.

А он почувствовал это, стал вытирать пальцами мои слёзы."

"– Успокойся, Киска, – взял меня за руку, поднял горшок. – Побежали в школу. Ты замёрзла вся. Опять заболеешь.

Он потянул меня за собой. А у меня не было сил сопротивляться. Бежала, шмыгая носом.