Нам нельзя

Между прочим, цветная и качественная.

В общем мужчина был слишком идеальный телом. Мы с Сонькой рассматривали его во все глаза.

– Здорово, Лядина, Тугарина, – усмехнулся Антон Иванович.

Вот недаром я подумала, что он не толстый. Он накаченный. И не Свин он, а Медведь.

Всё! Сонька поехала!

– Здрасте, Тоша Иванович, – офигевши прошептала она.

– Гуляете, к экзаменам готовитесь? – он ещё и улыбался, как фотомодель.

Наверно зря я Соньку сюда притащила. Ох, зря! Я тыкала её локтём. Она, совсем осоловевши, смотрела на учителя, который решил быстро одеться, потому что девушка рядом со мной ему не понравилась, точнее не понравился её взгляд.

– А чего вы здесь делаете? – простонала Лядина, присев на одно бедро. Рот её не закрывался, она облизывала губы.

– Егерь уехал, подменяю, – ответил Антон Иванович, и нахмурился.

Ага! Спохватился мачо! Уголовную ответственность ещё никто не отменял.

– Ну, раз пришли. Будете комбикорм таскать, – он на Соньку больше не смотрел. Вообще!

– Конечно, щаз, – фыркнула Лядина.

Тоша Иванович пошёл к домику, мы за ним. Точнее попрыгала следом Сонька, я догоняла.

Вниз от домика вела узкая тропинка, там, у реки болтался на лёгких волнах катер биолога.

Тоша вытащил деревянные кормушки, поставил прямо на тропу. Все его движения были пойманы вострым Сонькиным взглядом. Она не выдержала и приклеилась к нему, помогая таскать соль, сено и комбикорма.

А куда бы она делась? И наряд у неё как раз, зажигать на биологической станции, вокруг сосен.

Потом они били в большой медный колокол. Призывали животных.

Я наблюдала за ними, понимая какую ошибку совершила, притащив сюда Лядину.

Забыла обо всём, когда к домику вышли пятнистые олени. Живые! Настоящие! И лосиха с лосёнком!

Сонька хрюкала, как вепри, которые опасливо подходили к кормушкам. Потом вытащила свой телефон и…

Дура!

Вот же дура. Она встала впереди Тоши и нагнулась. Ноги не сгибала, фотографировала вот в такой адской позе.

Я быстро подошла к биологу, у которого на лице было написано, что он ужасно несчастен.

– Простите её Антон Иванович, – прошептала я и коленкой заехала Соньке под зад. – Нам пора.

– Тугара, охринела! – она, дрянь выпрямилась и кричала на меня, стоя впритык к нашему учителю, который уже перестал улыбаться и смотрел в синюю даль. Выглядел беззащитным. Жалко даже мужика стало, видать не знал, что такое преподавать в одиннадцатом классе.

Я вела бровями, знаками показывая, что пора сваливать. А когда отупевшая Соня решила сопротивляться, взяла её под руку и потащила за собой. Игривая девка прощалась с учителем, прощалась, прощалась… Пока я не швырнула её в кусты.

Сонька даже не заметила, что я её толкаю. Лицо её было глубоко влюблённым, она вдохновенная уже строила планы.

– Тугара, – выдохнула она у тонких рябин.