Нам нельзя

Сонька Лядина, как подпрыгнула на подаче, так вся мужская часть класса замерла в изумлении. Третий размер тяжестью своей взлетел вверх, а потом плавно опустился, подрагивая, как желе.

Пропустили подачу.

Мяч опять был у Соньки.

Я смотрела вперёд. Прямо через сетку пялился мне в глаза Савинов. Пристально смотрел. Влюблённый придурок.

– Тугарин Змей, что волосы не распустила?

Я молчала.

– Или распустила… в трусиках? Или у тебя там брито?

Чайкой гаркнула Лядина и залепила такую подачу, от которой подставившийся Ромка Шишков был прибит к полу. Мячик его, как молоток гвоздь, вогнал вниз. Потом отскочил вверх и был пойман опасным кадром."

"Васин вытянул вверх свою тушу, и мы уже ждали, что влетит в середину поля, но это оказался обманный манёвр. Мяч полетел к Трэшу.

А этот гад с такой силы лупасил по мячу, что я опасалась попадать под удар. Но делать было нечего, я стояла у сетки. Подпрыгнула, чтобы скинуть мяч на чужую часть поля. Трэш не успел остановиться, только его выпученные синие глазища говорили о том, что он не виноват.

Я подумала, что у меня запястье сломано. В глазах помутнело, я открыла рот, хватая воздух, но не могла вдохнуть. Боль была очень резкой. Я прижала ударенную руку к животу и согнулась.

– Кис!!! – подлетел ко мне Трэш. – Татьяна Петровна, вот нахрена девчонок с мальчишками ставить!!!

– Тугарина! Эй, Тугарина! Руку покажи, – требовала физручка.

Я заныла, с трудом сдерживая слёзы. Медленно показала свою руку.

– Пальцами пошевели.

Я пошевелила.

– Холодное нужно.

Татьяна Петровна отдала свисток Сашке Верещагиной и повела меня в женскую раздевалку. Где не было душевых, но была раковина.

– Савинов! А, ну в зал вернулся!!!

Трэш увязался следом? Решил таким образом проникнуть в женскую раздевалку? Или за меня переживал?

Я тихо усмехалась. Мне к нему приближаться запрещено. Он меня убьёт однажды.

– Сходишь в медкабинет, покажешь руку, – велела учительница физкультуры. И поспешила вернуться в зал.

Под холодной водой боль сошла, осталась только тяжесть.

Раздался звонок с урока.

Как табун лошадей, из зала в раздевалки с грохотом и ржанием вывалил наш класс. Девчонки пришли.

Сонька сразу осмотрела мою руку.

– Ушиб простой, – вынесла она диагноз.

– Я тоже так подумала, – для меня главное, что писать смогу.

Сонька быстро стащила с себя футболку и лифчик. Мелькнула перед моим носом красивая объёмная грудь. Лядина по пояс обтёрла себя прямо у раковины. А я раненая поковыляла медленно одеваться. Конечно же, рядом с Анечкой, я без неё уже никуда.

Аня боялась показывать своё тело. Упакованная с ног до головы. Жалко её, очень-очень.

После нашего урока физкультуры начинался урок у параллельного класса. Нам надо переодеться, им тоже, а перемена всего пятнадцать минут. Но мы не спешили.