Нам нельзя

– Всё будет, – натянуто улыбнулась ему, млея от его ласковых поглаживаний.

Мы вышли из комнаты. Лида, сложив руки на груди, внимательно нас изучала.

– Ключи отдай ей, – мне почему-то нравилось, когда Ник был суров и говорил бескомпромиссным тоном. Создавалось впечатление, что у него всё под контролем. А с меня только поддержать всей его инициативы.

Я отдала Лиде ключи и покинула её квартиру навсегда.

Думала мы сразу к тёте Марине за девочками пойдём, а Трэш подвёл меня к большой чёрной машине, с которой слезла краска и выглядела она… не очень.

– У тебя машина? – удивилась я, когда Никита со скрипом открывал ужасную, помятую дверь. – Это безопасно?

Я вначале заглянула в салон, а потом уже села. Сиденья были пошарпаны, передняя панель местами выбита. Среди проводов и каких-то паек вставлена старинная магнитола.

– Экстрим, Киска, – он с размаха захлопнул за мной дверь, а сам сел за руль. – Я тоже на права сдал. Только в отличие от твоей машины, мою не ищут.

До дома Лядиных было рукой подать. Из своего седана я перекидывала вещи в багажник джипа.

– И ты одна эту коляску таскала? – возмутился Трэш закидывая «паравозик» следом за моими вещами.

– Ничего, справилась.

Он опять меня поцеловал. Захватил с собой детские люльки-переноски и вошёл в подъезд.

Машина Егора в розыске. Её найдут. Только я ключи и документы с собой заберу, пусть восстанавливают гадские родственнички. Бывают же такие люди!

Тётя Марина сильно удивилась нашему приходу. Девочки капризничали, не принимая чужие руки, боялись чужую квартиру. Пришлось Трэшу тут же на месте познакомиться с бременем отцовства. Он взял неумело на руку Эвелину и стал её покачивать. На удивление она успокоилась раньше, чем Элеонора, которую мне пришлось и целовать и обнимать, чтобы перестала плакать.

О том, что я оставила в городе некоторые свои вещи, я даже не заикалась. Трэш заметно спешил, наотрез отказавшись взять в подарок детскую кроватку.

Я на эмоциях даже расцеловалась с тётей Мариной и попросила извиниться перед Соней. И вообще извинилась, что сорвала им выпускной. Сонька у неё единственная дочь, да с золотой медалью. А тут я нарисовалась со своим добром.

Оказавшись в своих любимых креслах, девочки успокоились. Вскоре совсем уснули, когда мы выехали на трассу. Уже темнело, и зажглись фонари.

Ревела машина. Трэш включил магнитолу, но она сопротивлялась воле хозяина. За это он её стукнул. Техника поняла, что от неё требуется, и заиграла приятная мелодия.

– Спокойные, – Трэш на мгновение обернулся назад и улыбнулся. – Ты должна меня всему научить.

– Обязательно, – кивнула я. – Ты мне расскажешь, куда нас увозишь?

– Три дня пилить будем, – он удобно устроился в кресле, переключил передачи и свободной рукой взял мою руку. – Там хорошие знакомства.