Нам нельзя (СИ)

А мне так обидно стало, особенно от его улыбочки, которая появилась на лице парня, как только он взглянул на засветившийся экран, что, не думая, докончила очередную бутылку с алкоголем. Напрасно, знаю. Поэтому сейчас так и ведёт голову.

— Сестра звонила, — отвечает он. — Слушай, Арс, отпусти ее. Немедленно.

Макар смотрит на зажатую, словно в тиски, мою руку и хмурится. Арсений хмыкает и демонстративно отпускает. Парни смотрят друг на друга, да так, будто вступили в какую-то безмолвную перепалку. И судя по тому, что говорит чуть позже Арсений, побеждает в этой молчаливой битве Макар:

Разворачиваясь, он отправляется обратно в клуб, бросая меня наедине с Макаром. Ну, условно наедине. Вокруг снуют посетители бара, да вот только их я не замечаю, потому что все мое внимание сосредоточено на Макаре. На его поджатых в недовольной гримасе губах, но напряженных плечах, будто он вот-вот да мог сорваться с места, на сведенных к переносице бровях. Весь его облик говорит об одном — он не рад, что видит меня. Что приходится вмешиваться.

— Я пойду, — шепчу вместо объяснений и, развернувшись, пытаюсь идти. Правда, получается плохо: дорога плывет перед глазами, начинает подташнивать, но я не позволяю себе сбавить ход, остановиться или обернуться. Не хочу видеть Макара… Видеть его недовольное лицо.

Я напортачила. Опять. Черт побери!

Какой же сегодня дерьмовый день!

Вздрагиваю, но не оборачиваюсь, хотя действительно останавливаюсь. Макар подходит ко мне, но не прикасается. Будь на его месте Арсений, то уже бы схватил за руку. Рука… Скорее всего, теперь там точно будет синяк.

— Я же сказал, что не нужно. Закажу такси.

— Элла, прекрати уже, — едва не рычит он, и я впервые, пожалуй, слышу в голосе Макара раздражение. Вот такое, настоящее, не скрытое за маской дружелюбия. Я его на самом деле раздражаю.

На глазах наворачиваются слезы.

— Лучше возвращайся в клуб. Тебя же там друзья будут ждать.

— Как-нибудь в другой раз.

Макар вместо ответа тихо хмыкает.

Да он издевается надо мной!

— С чего бы это? — спрашиваю, вздернув носик. Макар усмехается, но в его глазах все еще пляшет огонек злости. — Просто возвращайся туда. А я поехала. Не хочу, чтобы потом мне Арсений еще и за это выговорил.

На губах Макара меркнет улыбка.

— Пошли, — и он осторожно берет меня за руку и ведет куда-то за собой.

А я вместо того, чтобы попытаться оказать сопротивление, следую за ним, как доверчивый котенок. Не знаю, почему. Может, потому что мне впервые приятно, когда ко мне кто-то вот так прикасается. Может, потому что мне приятны прикосновения именно Макара? Не знаю…

— Садись, — он наконец-то отпускает мою ладонь, и я часто моргаю, смотря на белоснежный седан.